Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, что ты думаешь об этом.

— Ну спасибо, Эд, холодный душ мне сейчас не помешает.

— Почему ты думаешь, что Советы готовы выступить? У тебя есть свежая информация?

Она кивнула.

— У меня в лагере Майорова есть свой человек.

Брови Роулза полезли вверх.

— У тебя что?

Она откопала в своем брифкейсе послание Аппичеллы, рассказала о визите итальянца к Майорову и объяснила, каким образом пришло послание.

Роулз засмеялся.

— Дружище, да Саймон просто лопнет от злости, если узнает, что ты заслала своего агента в СССР!

Он читал послание, а она объясняла, как оно пришло.

— А этот малый довольно шустрый. Он попал по яйцам, надо отдать ему должное. Тем более, что написано это, словно письмо домой из лагеря, и ты можешь даже не объяснять, как оно к тебе попало. Любой, кто знает пароль, может запустить такое послание в компьютер, и откуда ты знаешь, может, он его послал откуда-нибудь с пляжа в Портофлино.

Она кивнула.

— Это понятно. Но я ему верю. Я не думаю, что этот человек меня обманывает. Послушай. Эд, я уже думала о том, чтобы отправиться в «Пост» или «Таймс», а может, и в обе газеты.

Она ожидала, что он закричит на нее, но этого не произошло.

— Послушай, Кэти, — сказал он. — Может, и стоит так поступить, я не знаю, но все же подумай хоть немного. Если ты думаешь стать Голосом Правды восьмидесятых годов, то ты должна понять, что с этим тебе придется прожить остаток твоей жизни. Остаться анонимной не удастся, потому что Агентство мгновенно узнает, что утечка информации прошла через тебя. И даже если ты окажешься во всем права, то в целом будешь героиней, но какая жизнь тебя ожидает? Да, ты оказалась права, но никто из тех, кого ты знаешь, больше даже не заговорит. И считать они будут только одно: ты должна была бы это сделать через соответствующие каналы. И остаток жизни ты проведешь, отказываясь от предложений студенческих группировок левого толка выступить перед ними на тему злоупотреблений ЦРУ.

Он перевел дыхание.

— С другой стороны, если ты ошиблась — а ты должна смотреть правде в глаза, что, какими бы добрыми ни были твои намерения, ты можешь ошибаться — то на тебя рухнет небо. Агентство и администрация распнут тебя, ты будешь выглядеть дурой в глазах всего мира, и для тебя еще хорошим исходом будет окончание дней в тюрьме Ливенворт. Ведь ты уже покидала страну без предварительного согласования с начальством, а это очень большое ни-ни. И если ты покидала, как ты докажешь, что ты не передавала Майорову какую-нибудь информацию, используя этого итальянца в качестве связника? Так что, если выступишь публично, готовься к этому, поверь мне. Агентство выставит тебя как советского шпиона, и сделать это правдоподобным будет совсем нетрудно. И даже если дело не дойдет до приговора, ты остаток жизни проведешь, оправдываясь, что ты не коммунистический шпион.

Это был сильный удар Рул в поддых.

— Я не могу ничего из этого оспорить, Эд.

— И в любом случае, права ты или ошибаешься, вся твоя жизнь навсегда изменится. Ничего не будет прежним. И еще подумай, что произойдет с твоим приятелем из сенатского комитета по разведке.

— Но он же ничего не знает... ну, не много, во всяком случае.

Она помотала головой.

— Иисусе, а я-то предполагала встретить его в Копенгагене послезавтра. Я даже получила разрешение начальства на это путешествие.

— Хочешь совет?

— Еще как хочу, Эд.

— Встреться со своим парнем. Хорошенечко проведите время в старом добром Копенгагене. Возвращайся отдохнувшей. Несмотря на все твои выводы, я сильно сомневаюсь, что вот-вот произойдет нападение. Даже если Советы стряпают то, что ты думаешь, все равно еще будет время предотвратить это. — Он положил руку ей на плечо. — И послушай, я приступаю к работе в новой должности. И я буду держать ушки на макушке по твоей теме. И у меня будет доступ к материалам, до которых тебе не добраться. И я готов действовать, если что-то обнаружится. Так что оставь это все на меня и поезжай в Копенгаген со спокойным сердцем. Дай мне расписание твоего маршрута, и я позвоню тебе в случае внезапных событий. А в тамошнем посольстве на случай необходимости есть линия связи для чрезвычайных сообщений.

Она с минуту поразмыслила над сказанным, затем пожала плечами.

— Может быть, ты и прав, Эд. Бог знает, имею ли я право на эти несколько свободных дней, за время которых Никсон и Саймон могут меня выжить, но, видимо, все равно ничего нового я пока придумать не сумею.

Она нацарапала несколько слов на клочке бумаги.

— Это название нашего отеля. Если мы переедем, я оставлю там для тебя записку.

— Вот и чудесно. Я рад, что ты идешь на это.

Она улыбнулась.

— Да, я уже чувствую себя лучше, зная, что меня поддерживаешь ты.

Она не знала точно, почему он это делает; неделю назад он уже протянул ей руку помощи. Тем не менее, она была рада любой предложенной помощи.

— И еще послушай, — сказал он, поднимая палец. — Может, я и ошибаюсь, но я уверен, что не стоит уговаривать директора идти к президенту. Но если произойдет еще что-нибудь, подкрепляющее твою теорию, то обещаю, я схвачусь за эфес. Эту поддержку я тебе обещаю.

— А мне большего и не надо, Эд.

Они вылезли из машины, быстро обнялись, а затем вошли в здание каждый через свой вход. Остаток дня она провела, пытаясь сконцентрироваться на рутинной работе.

Оскар Оскарссон, сощурив глаза, глянул на позднее полуденное солнце и заговорил со своим покойным внуком:

— Смотри-ка, Эббе, — сказал он с ударением, потом замотал головой. — Нет, нет, это не перископ, это всего лишь палка.

Два больших подвесных мотора современной, принадлежащей его сыну восьмиметровой лодки крейсерского класса, гудя на половине мощности, легко держали двадцать пять узлов. Оскарссон знал, что на полном газу она может дать и сорок — уже пробовал.

— Все ищут, Эббе, — сказал старик. — Но найдем мы. Это тут, и мы найдем ее.

Воды близ дома его сына в Стокгольмском Архипелаге последние пару недель выдерживали нашествие судов — сначала это были патрульные корабли Королевских военно-морских сил, искавших мини-подлодку, а затем, когда моряки махнули рукой, за дело взялись любители. Перископная лихорадка разыгрывалась каждый раз, когда удавалось заметить субмарину, и уж особенно теперь, после недавнего события, когда военные моряки были уверены, что зажали подлодку. Но как и раньше, ничего найдено не было. Непонятно как, но русские вновь ускользнули от них. Начиная с 1981 года, с инцидента «Виски» на скалах", больше ни одна подводная лодка не была захвачена, потоплена или даже сфотографирована, но все знали, что это русские подлодки.