Фантомы
Шрифт:
Проверка Тимоти Флайта по картотекам ничего не дала. В розыске он не значился ни в Соединенных Штатах, ни в Канаде. ФБР никогда о нем не слышало. Имя, которое кто-то написал на зеркале в гостинице «При свечах», по-прежнему было покрыто тайной.
Но полиция Сан-Франциско смогла сообщить кое-что об исчезнувших супругах Орднэй, в гостиничном номере которых было обнаружено имя Тимоти Флайта. Супругам Орднэй принадлежали в Сан-Франциско два книжных магазина. Один из них был самым обычным и обслуживал рядовых покупателей. Другой специализировался на торговле антикварными и редкими изданиями и, по-видимому, приносил более значительную прибыль. В среде библиофилов супруги Орднэй были известны и пользовались уважением. По словам остававшихся в Сан-Франциско членов семьи, Гарольд и Бланш Орднэй отправились под уик-энд на четыре дня в Сноуфилд, чтобы таким образом отметить тридцать первую годовщину своей совместной жизни. Члены семьи никогда не слышали ни о каком Тимоти Флайте. Полицейским разрешили просмотреть личные записные книжки супругов Орднэй, но и там фамилия Флайт ни разу не упоминалась.
Полиция не успела еще поговорить ни с кем из работ-пиков книжных магазинов: она это сделает сразу после десяти часов утра, как только магазины откроются. Флайт, видимо, один из тех, с кем Орднэй поддерживали деловые отношения, и работникам магазинов должно быть известно это имя.
— Держите меня в курсе, — сказал Брайс полицейскому, дежурившему в штабе в Санта-Мире. — Что у вас там делается?
— Столпотворение вавилонское.
— Погодите, будет еще хуже.
Когда Брайс клал трубку, вошла Дженни Пэйдж, вернувшаяся из своего похода за лекарствами и медицинскими инструментами.
— Где Лиза? — спросила она.
— На кухне, вместе с кухонным нарядом, — ответил Брайс.
— С ней все в порядке?
— Конечно. С ней там трое здоровых, сильных и хорошо вооруженных ребят. А в чем дело, что-нибудь случилось?
— Потом расскажу.
Брайс дал новые распоряжения тем полицейским, что сопровождали Дженни в ее походе, а потом помог ей оборудовать что-то вроде полевого лазарета в одном из углов вестибюля.
— Наверное, зря мы стараемся, — сказала она.
— Почему?
— Пока что раненых не было. Одни убитые.
— Ну, все может измениться.
— Мне кажется, оно наносит удар только тогда, когда твердо намерено убить. Полумер оно не признает.
— Возможно. Но мои парни здесь нервничают, они все на пределе и у всех оружие, так что я не удивлюсь, если кто-нибудь в кого-то случайно пальнет или даже прострелит сам себе ногу.
Расставляя склянки с лекарствами в ящике стола, Дженни проговорила:
— Когда мы были у меня дома, а потом в аптеке, и тут, и там звонил телефон. Это был Уоргл.
Она пересказала Брайсу содержание обоих разговоров.
— Вы уверены, что это был действительно он?
— Я очень хорошо помню его голос. Такой неприятный.
— Но, Дженни, он же был...
— Я знаю, знаю. Ему объели все лицо, из него выели мозг, высосали всю кровь. Знаю. И мне чертовски хочется понять, в чем же тут дело.
— Может быть, кто-то просто имитирует его голос?
— Если так, то этот кто-то — воистину великий актер.
— А его голос не напоминал... — Брайс оборвал фразу на полуслове, одновременно с Дженни они повернулись на звук бегущих шагов, и тут в арке, служившей входом в залы ресторана, появилась Лиза.
— Пойдемте! Быстро! — замахала им девочка рукой. — На кухне происходит что-то странное!
Прежде чем Брайс успел остановить ее, Лиза повернулась и побежала обратно.
Несколько полицейских, на ходу доставая оружие, бросились было за ней, но Брайс приказал им остановиться:
— Оставайтесь тут! И занимайтесь своим делом!
Дженни уже давно сорвалась с места и умчалась вслед за сестрой.
Брайс поспешил за ними, нагнал по дороге Дженни, обогнал ее, вытаскивая на бегу револьвер, и с ходу влетел вслед за Лизой на кухню гостиницы.
Трое полицейских, которые были сегодня в кухонном наряде — Горди Брогэн, Генри Уонг и Макс Данбар, — побросали то, чем занимались, и тоже стояли с оружием в руках, но явно не могли сообразить, в какую сторону надо его направлять. Растерянные и смущенные, они смотрели на Брайса, словно извиняясь.
Мы танцуем под деревом,
Под тутовым деревом,
Под деревом, под деревом...
Звонкое детское пение, казалось, заполняло всю кухню. Пел маленький мальчик. Голос у него был высокий, ясный, чистый и приятный.
Мы под деревом танцуем
Рано-рано уу-тро-о-ооом!
— Это из раковины, — сказала Лиза, показывая рукой туда, где стояли мойки.
Брайс, не на шутку удивленный, подошел к ближней из трех двойных моек. Дженни подошла тоже и встала чуть позади него.
Тот же детский голос запел снова, но теперь песня была другая:
Дед стучит на барабане,
Барабан у деда мой!
Бам-барабам, бам-барабам!
Дал он косточки собачке.
Детский голос выходил из сливного отверстия раковины, и казалось, что он доносится до них откуда-то издалека.
...Сам он топает домой.
Бам-барабам, бам-барабам!
Несколько бесконечно долгих секунд Брайс прислушивался к этому голосу, как зачарованный. Он был не в состоянии выговорить ни слова.
Он взглянул на Дженни. На лице у нее были написаны те же растерянность и удивление, какие он увидел на лицах собственных подчиненных, когда вбежал на кухню.
— Это началось совсем внезапно, ни с того ни с сего, — прокричала Лиза, стараясь перекрыть поющий голос.
— Когда? — спросил Брайс.
— Несколько минут назад, — ответил Горди Брогэн.
— Я стоял около мойки, — заговорил Макс Данбар. Это был плотный, с густой шевелюрой и волосатыми руками, грубоватый на вид человек с теплым и застенчивым взглядом карих глаз. — Когда началось это пение... Господи, я от неожиданности подскочил на добрых два фута!
Мелодия сменилась еще раз. Теперь вместо веселой детской песни звучало нечто напоминающее церковный гимн, но исполняемый с каким-то подчеркнутым, даже издевательским благочестием.