Чтение онлайн

Столь видное место в мире Лизиных авторитетов явилось для Дженни полной неожиданностью. Из-за разницы в возрасте и еще потому, что она почти не бывала дома с тех пор, как Лизе исполнилось два года, Дженни казалось, что она должна быть для девочки практически посторонним человеком. Новая грань их взаимоотношений и польстила Дженни, и заставила ее почувствовать признательность к сестре.

— Я и так знаю, что могу на тебя положиться, — заверила она девочку. — Ничего иного я и не думала.

Лиза застенчиво улыбнулась.

Дженни обняла ее и притянула к себе.

На несколько мгновений Лиза изо всех сил прижалась к ней, а потом, когда они разомкнули объятия, спросила:

— Так все-таки... ты нашла какое-нибудь объяснение того, что же здесь произошло?

— Ничего такого, что можно было бы счесть разумным.

— И телефон не работает, да?

— Не работает.

— Значит, он не работает во всем городе.

— Возможно.

Они подошли к двери и вышли на улицу, на мощеный тротуар.

Оглядев молчащую улицу, Лиза проговорила:

— Все мертвы.

— Ну, мы не можем этого утверждать.

— Все, — тихо и печально повторила девочка. — Весь городок. Абсолютно все. Это чувствуется.

— Сантини не мертвы, они исчезли, — напомнила ей Дженни.

За то время, что Дженни и Лиза пробыли в полицейском участке, над горами взошла луна, светившая сейчас в три четверти своего диска. В укромных уголках, куда не доставал свет от окон, витрин и уличных фонарей, серебристый свет луны высветил новые причудливые тени. Он как бы накрыл городок вуалью, которая к одним предметам приникла плотнее, к другим — свободнее, придав их очертаниям некую расплывчатость и заставив их казаться гораздо таинственнее и мрачнее, чем в полной темноте.

— Кладбище, — проговорила Лиза. — Весь городок — кладбище. Давай-ка сядем в машину и поедем за помощью.

— Ты же понимаешь, что мы не можем этого сделать. Если болезнь уже...

— Никакая это не болезнь.

— Мы не можем быть в этом уверены.

— Я уверена. Полностью. Да ты и сама говорила, что почти исключаешь болезнь.

— Но пока есть пусть даже самая ничтожная вероятность, что это все-таки какая-то зараза, мы должны считать себя находящимися как бы в карантине.

Лиза, кажется, впервые обратила внимание на револьвер.

— Это револьвер полицейского?

— Да.

— Он заряжен?

— Из него трижды стреляли, но в нем еще есть три патрона.

— Стреляли во что?

— Хотела бы я знать.

— Ты решила его взять? — спросила, вся дрожа, Лиза.

Дженни посмотрела на револьвер, который она продолжала держать в правой руке, и утвердительно кивнула.

— Пожалуй, да. На всякий случай.

— Д-да. Но ведь... ему-то это не помогло, верно?

Они двинулись вдоль Скайлайн-роуд, поочередно попадая то в густую тень, то в свет: натриево-желтый — уличных фонарей, бледный, фосфоресцирующий — луны. С левой стороны улицы через равные интервалы росли посаженные деревья, с правой были магазины. Они прошли мимо магазина сувениров, небольшого кафе, мимо принадлежащего Сантини магазина лыжных принадлежностей. У каждой из витрин они останавливались и всматривались внутрь, стараясь увидеть какие-нибудь признаки жизни, но нигде их так и не обнаружили.

Прошли они и мимо нескольких жилых домов, выходивших прямо на тротуар. Возле каждого из них Дженни поднималась на крыльцо и звонила в дверь. Никто нигде им не открыл, даже в тех домах, где в окнах горел свет. Вначале она хотела подергать двери и, если бы они оказались не заперты, зайти внутрь. Но потом решила не делать этого, поскольку предполагала — так же, как и Лиза, — что если они даже и найдут внутри хозяев дома, то, скорее всего, окажутся в таком же кошмарном состоянии, что Хильда Бек и Пол Хендерсон. Надо найти живых, уцелевших, свидетелей и очевидцев. Трупов с нее уже хватало.

— Тут нет где-нибудь в окрестностях атомной станции? — спросила Лиза.

— Нет. А что?

— А большой военной базы?

— Тоже нет.

— Я подумала, что, может быть, это... радиация.

— Радиация не убивает так быстро.

— А если это какая-то очень сильная вспышка радиации?

— Тогда жертвы выглядели бы совсем не так, как то, что мы видели.

— Не так?

— Были бы ожоги, волдыри, повреждения тканей.

Они подошли к парикмахерской, в которую всегда ходила Дженни. Внутри никого не было, что для обычного воскресенья было бы только естественно. «Интересно, что произошло с владелицами — с Мэдж и Дэйни», — подумала Дженни. Ей нравились и Мэдж, и Дэйни, и она искренне надеялась, что те уехали на весь день из города, куда-нибудь к своим парням в Маунт-Ларсон.

— А если яд? — спросила Лиза, когда они отошли от парикмахерской.

— Как может отравиться сразу весь город?

— Какая-нибудь испорченная еда.

— Ну, только если весь город выехал на пикник и все ели одно и то же: зараженную свинину, испорченный картофельный салат, что-нибудь в этом духе. Но ведь ничего подобного не было. Общегородской пикник бывает здесь только раз в году, четвертого июля [2] .

— Отравленная вода?

— Только если все выпили ее одновременно, и потому ни у кого не было возможности предупредить других.

— То есть это практически невозможно.

— А кроме того, то, что мы видели, совершенно непохоже ни на один из всех известных мне видов отравлений.

Они подошли к булочной Либермана. Это было аккуратное белое здание с бело-голубым полосатым тентом над тротуаром. Во время лыжного сезона здесь целыми днями стояла очередь на полквартала, без выходных: всем приезжим хотелось попробовать большие слоеные лимонные пончики, сделанные в форме баранок, горячие пышные кексы, шоколадные пирожные, янтарные ромовые бабы со сладкой начинкой из мандаринов и шоколада и прочие сладости, которыми Яков и Аида Либерманы очень гордились и которые они выпекали с потрясающим артистизмом. Либерманам доставляла такое удовольствие их работа, что они даже жили в этом же доме, в квартире, расположенной над пекарней и булочной, — сейчас там не было света, И хотя в несезонное время их доходы были не так велики, как во время сезона, они и тогда работали шесть дней в неделю, с понедельника по субботу включительно, и люди приезжали к ним из всех окрестных городков — из Маунт-Ларсона, из Шейди-Руст и из Пайнвилля — и целыми сумками покупали все, что пекли Либерманы.