Чтение онлайн

Ответа я не знал, но определенно чувствовал: я это сделал. И теперь могу уехать.

Я спустился в ресторан, позавтракал, предупредил портье, чтобы приготовили мой счет, пока я соберу вещи. Но внезапно передумал подниматься в номер. Какие такие у меня вещи? Я же попал сюда, заблудившись, у меня с собой был только бумажник с документами, кредитными картами и наличными деньгами, так он и сейчас при мне, в кармане куртки, а туалетные принадлежности я покупал прямо здесь. Не тащить же их с собой в поселок, у меня там все есть.

Портье не выказал ни малейшего удивления тем, что я уезжаю без вещей, взял мою кредитку, через минуту протянул мне чек, который я подписал. Ну вот и все. Теперь пойду попрощаюсь со своими приятельницами и попрошу, чтобы кто-нибудь из детей Марии показал мне короткую дорогу в поселок. Помнится, Лаки при первой нашей встрече говорила, что по короткой дороге можно добраться до поселка чуть ли не за четверть часа.

Выйдя из гостиницы, я пошел по хорошо знакомым улицам к дому Анны и Марии, смутно ощущая в душе какие-то сомнения. Что-то я делаю не так. Или не туда иду, или не с теми мыслями, или не с тем настроением... Но ведь я иду всего лишь попрощаться перед отъездом, как и положено среди воспитанных людей, особенно если они хорошо друг к другу относятся. Почему же ноги буквально отказываются идти в том направлении? Ничего не понимаю!

–  Здравствуйте, - послышался у меня за спиной негромкий, но такой знакомый голосок. Я обернулся и увидел Эсперу.

–  Эспера?
– удивленно воскликнул я.
– Что ты здесь делаешь? Ты же почти никогда не гуляешь, все время сидишь или дома, или у Марии.

–  Вы сегодня уезжаете, и я подумала, что надо показать вам дорогу, - девочка смотрела на меня приветливо и ласково.
– А то вы опять в лесу заблудитесь.

Ну и скорость распространения информации в этой деревне! Еще и получаса не прошло с того момента, как я сказал, что уезжаю, и попросил подготовить счет, а дочь Анны уже узнала об этом и даже вышла мне навстречу. Судя по тому, что она подошла ко мне сзади, а не со стороны улицы, на которой стоит ее дом, Эспера добиралась каким-то сокращенным путем, вероятно, через проулки и чужие сады. Спасибо Анне, она послала дочь, чтобы та показала мне дорогу. Ей ведь и в голову не пришло, что я собираюсь зайти попрощаться. Думала, наверное, что я так и исчезну, не сказав ни ей, ни Марии доброго слова перед отъездом. Да, пожалуй, теплым отношением к себе Анна не избалована. Но почему именно Эсперу она прислала? Слабенькую и больную девочку, а не грустную, но вполне здоровую Лаки и тем более не энергичных, подвижных сыновей, Буллита или Акси?

–  Тебя мама послала меня проводить?
– спросил я Эсперу.

–  Нет, я сама пришла.

–  А как ты узнала, что я уезжаю?

–  Это все знают.

Странно, но я уже не удивился. Впрочем, как я уже говорил, удивление местным порядкам перестало меня посещать.

–  Но почему, если все знают, что я уезжаю, пришла именно ты?
– не отставал я.
– Ты ведь так плохо себя чувствуешь, ты болеешь.

–  Я должна, - непонятно ответила Эспера.
– Так велит моя душа. Пойдемте, нам вон в ту сторону.

Я послушно двинулся за ней следом, испытывая облегчение и покой. Сомнения перестали меня терзать, и появилось ощущение, что вот теперь я все делаю правильно.

Мы шли совсем недолго, минут десять, наверное, и я краешком сознания отметил, что почему-то ни разу сам не вышел на эту дорогу, хотя она и не бог весть как далеко пролегает от моих обычных ежедневных прогулочных маршрутов. Ну что ж, деревня есть деревня, в ней много такого, чего я не понимаю и теперь уже не стремлюсь понять, просто принимаю так, как оно есть.

–  Поселок вон там, - Эспера остановилась и махнула рукой.
– Уже совсем близко, вы не заблудитесь. Идите все время прямо. Я дальше не пойду. Мне пора возвращаться домой.

–  Спасибо тебе, Эспера, - тепло проговорил я.
– До свидания.

–  До свидания.

Я хотел было попросить ее передать привет матери и Марии, но слова застряли у меня даже не в горле, а где-то в груди.

–  Можно, я поцелую тебя на прощание?

–  Конечно.

Она подставила чистый высокий лобик, я наклонился и прижался к нему губами. Я хотел сказать, что еще вернусь и мы обязательно снова увидимся, но и эти слова отчего-то растаяли, едва родившись в сознании. Меня переполняли одновременно благодарность и покой, мне хотелось как-то сказать об этом Эспере и попросить непременно передать мои слова Анне и ее соседке, но в то же время я откуда-то знал, что говорить не нужно. Нельзя. Нужно просто чувствовать.

Пройдя пару десятков шагов, я увидел впереди знакомые очертания домов и купола местной церкви. Поселок оказался даже ближе, чем я предполагал. Пока я добрел до своего дома, я изрядно устал, сердце колотилось в горле, по спине и груди струился пот. Что же это такое? Там, в деревне, я часами ходил пешком и нисколечко не уставал, напротив, чувствовал себя с каждым днем все лучше и лучше. А здесь... Черт знает что! То ли воздух здесь другой, более задымленный, и легким не хватает кислорода, то ли и в самом деле в деревне своя особая аура, при которой и дышится легче, и спится крепче, и настроение поднимается.

Едва войдя в дом, я немедленно залез в аптечку, о которой ни разу не вспомнил, пока находился в деревне, выпил лекарство, принял душ и прилег на кровать поверх покрывала. Кажется, давление подскочило. Жарко, душно. И левая рука так знакомо немеет... Я устал. Я ужасно устал. Надо выключиться и поспать, мне нужен отдых, длительный и полноценный отдых.

Этот отдых почему-то представился мне в виде глубокого прохладного ночного озера. Я мысленно зажмурился и нырнул в его темные манящие воды, мгновенно остудившие мое горящее тело. Мне стало так хорошо и спокойно! Я заснул, и последней мыслью моей было: "Я абсолютно счастлив".

Не знаю, сколько я проспал, но проснулся я с ощущением необыкновенной, доселе никогда не испытываемой легкости и радости. Направился в кухню, чтобы выпить чаю, нажал кнопку на электрическом чайнике и вышел на крыльцо с намерением забрать почту из ящика. Несколько писем и ворох газет, накопившихся за время моего отсутствия. Я приготовил себе чай с шиповником и уселся за столом с намерением просмотреть прессу.

Но что это? Моя фотография. Почему-то в черной рамке. Некролог... Я умер.

Я умер. Меня больше нет.

Так вот оно что... Теперь все встало на свои места. Все мгновенно стало ясным, четким и логичным. Мария - это Жизнь. Старая, мудрая, бесконечная, любящая и благодарная, умеющая радоваться всему живому. Полная сил и энергии. Анна - Смерть. Холодная, одинокая, не имеющая права на любовь. Ее дети - это ее орудия. Грустная и подавленная Лаки - смерть в результате самоубийства, агрессивный Буллит - смерть от чужого насилия, Акси - несчастный случай, Эспера - болезнь. Меня провожала Эспера...