Чтение онлайн

Где-то в середине дня позвонил Борька Викулов с поздравлениями, и это был единственный подобного рода звонок. Так странно! В день рождения у меня обычно телефон разрывался, я едва успевал поднимать и класть трубку, а тут... Конечно, никто не знал ни номера моего телефона в клинике, ни нового номера мобильника, это все понятно, но все-таки было непривычно и царапало душу абсолютно безосновательной обидой и каким-то детским недоумением. Нет, не так привык я отмечать день своего рождения!

Муся приехала в восемь вечера, позвонила из машины и попросила выйти к воротам.

–  Прости, что так поздно, - лукаво улыбнулась она, когда я подошел к ней, - но это не моя вина. Я-то готова была ехать часов в двенадцать, но тут как начались звонки! Ой, подождите, не уезжайте, мы сейчас подвезем подарок для нашего любимого Андрея Михайловича! Жду. Привозят. Только я дверь открою, чтобы уходить, - снова звонок: а как бы мне Андрея Михайловича поздравить и подарок ему передать? А вы не подождете минут двадцать, я сейчас вам в офис подвезу? Снова жду. И так до конца рабочего дня. Принимай товар, Корин, мне это и в пять приемов не перетаскать.

Муся распахнула заднюю дверцу и открыла багажник. Волна дурманяще-сладких запахов вырвалась из салона, все сиденье оказалось завалено роскошными букетами цветов, на полу громоздились одна на другой коробки, коробочки и пакеты, а в багажнике стояла внушительных размеров коробка с разнообразными бутылками как простых, так и самых затейливых форм. Н-да, приятно, конечно, ничего не скажешь, но вот куда все это девать?

Муся тут же уловила растерянность на моем лице и включилась в организационный процесс.

–  Так, Корин, цветы сложим в ванну, нальешь воды, и до утра они прекрасно проживут, а завтра раздаришь их врачам и медсестрам. Бутылки рассортируешь, какие понравятся - оставишь себе, хочешь - я увезу их в офис или закину к тебе домой. Остальные раздашь мужской части персонала. У вас же наверняка есть и мужчины-врачи, и слесари там всякие, электрики, сантехники. Конфеты рекомендую оставить здесь, ты их любишь, будет с чем чаю попить. Остальные подарки посмотри, а завтра я их увезу, если они тебе не нужны. Получишь обратно, когда выйдешь из клиники.

Вот насчет сантехника Муся правильно сказала, я ведь обещал востроглазому Фомичу поделиться спиртным, но если бы не Мусины слова, то мог бы и не вспомнить. А дедок-то небось ждет.

От Чертополоха и Мимозы я получил свою порцию поздравлений и добрых пожеланий еще утром и за ужином пригласил их обоих к себе в комнату на вечерний чай с пирожными, которые привезла Лина. Условились собраться часов в десять, благо за соблюдением режима здесь никто не следил. Перетащив с Мусиной помощью подарки из машины в корпус, я поболтал со своим агентом, не спеша прогуливаясь по аллеям парка, помахал рукой вслед отъезжающей машине и направился туда, где вернее всего можно было найти Фомича.

Там он и был, сидел, покуривая, на лавочке, неподалеку от входа в трехэтажный домик, где в крошечных квартирках жили отдельные представители персонала. Как мне объяснил всеведущий Еж Ежович, испокон веку так повелось, что здесь селили в основном тех, кто занят в техническом обслуживании, ведь мало ли что может случиться, канализацию прорвет, или там, к примеру, со светом неполадки какие, или кровать сломается. А ежели ночью - кто будет чинить? Публика же в этом санатории была не простая, она неудобства дольше трех секунд терпеть не приучена, так что техперсонал должен быть на посту круглосуточно, и куда удобнее предоставлять им жилье прямо рядом с местом работы, нежели вводить графики ночных дежурств, потому как за работу в ночную смену надо платить больше, а потребность возникает два - от силы три раза в год. Глупо же ради трех вызовов электрика платить за триста шестьдесят пять ночных смен. При новых порядках старое правило менять не стали, потому как люди, готовые выкладывать бешеные бабки за санаторно-курортное лечение, тоже не очень-то хотят и умеют мириться с неудобствами.

–  Я пришел обещание выполнять, - торжественно заявил я.
– Любые три бутылки на ваш выбор.

Фомич проявил недюжинную сдержанность, хотя и не сумел скрыть плотоядного блеска вмиг умаслившихся глаз.

–  Спасибо, что не забыли, - с достоинством произнес он и тут же принялся оглядываться в поисках скатерти-самобранки с изобилием алкогольных напитков.

Скатерти, однако, в пределах видимости не обнаружил и как-то поскучнел. Вероятно, принял мои слова за неуместную и потому обидную шутку.

–  Пойдемте ко мне в комнату, сами выберете.

–  Не положено, - Фомич грустно покачал головой.
– Если б у вас бачок потек - тогда другое дело, а так не положено.

–  Глупости, - решительно ответил я, - никто не узнает. Здесь же никто ни за кем не следит, все ходят куда хотят и когда хотят.

–  Да?
– он хитро прищурился и хмыкнул.
– Это вам только так кажется. Больным ничего не запрещают - это другое дело. Но все всё видят и знают. Особенно про персонал.

–  Ладно, пойдемте. В крайнем случае скажем, что у меня действительно бачок подтекает.

Фомич радостно вскочил и потрусил рядом. Он оказался прав, первая же медсестра, попавшаяся нам на пути, вперила в моего спутника злобный и подозрительный взгляд, и мне пришлось, мило улыбаясь, пропеть ей балладу о печальной участи, постигшей мой горячо любимый унитаз. Она милостиво кивнула, но почему-то некоторое время смотрела нам вслед. Да, порядочки тут... Не забалуешь.

При виде бутылочно-спиртового изобилия, парадным строем выставленного на столе, у Фомича аж дух перехватило.

–  Три?
– нерешительно переспросил он.

–  Как договорились, - подтвердил я.

–  Любые?
– решил на всякий случай уточнить сантехник.

–  Любые.

–  А если я чего дорогое выберу?

–  Я же сказал - выбирайте любые.

Фомич пригорюнился. Он привык выбирать между тремя категориями: очень плохим, просто плохим и сносным. Когда же пришлось делать выбор между двумя десятками напитков, каждый из которых по определению не мог оказаться плохим, мужичок явно растерялся. Я постарался ему помочь.