Шрифт:
Пародии Владимира ВОЛИНА
ФАНТАСТЫ 0 ПРИШЕЛЬЦАХ
Люди ищут следы пришельцев, волнуются, гадают, опровергают. Постойте! Есть же земляне, которые с пришельцами так часто встречаются, что даже книги об этом пишут. Вот и дадим-ка им слово...
– Пошли Пришельцев встречать, - сказал мне шофер Тузик, допивая пол-литра кефира.
– Вздрогнем, шерсть на носу, о будущем вспомним.
Тузику легко говорить. Он по совместительству нейробиоксенопарапсихолог и функциональный референт по гуманоидным цивилизациям. Для него Пришельцы родные братья по разуму. А я всего лишь простой стажер-кибертехник с уклоном в инопланетную гельминтологию.
И вообще, Зоны Посещения, Великий Контакт - не мое это собачье дело, массаракш. Моя специальность - нематоды. Для связей с внеземными цивилизациями существуют члены Комиссии по контактам - Юрковский, дон Румата, Яков Вандерхузе с рысьими бакенбардами, полицейский инспектор Глебски, директор Института Клавдий-Октавиан Доморощинер, рыжее хайло Зеф - бывший психиатр, ныне каторжник, Полифем с Пандареем. Да мало ли кто еще!
Чтобы с Пришельцами контактировать, стальные нервы нужны, как у йогов. Трудно быть йогом.
Тузику все это, конечно, до лампочки.
– Идем, - говорит.
– Только смотри, специалист по улиткам, не вляпайся в "ведьмин студень - без ног останешься, комариная плешь, нечего будет вспомнить.
Правильный человек Тузик, коммуникабельный. Запросто переваривает информацию, закодированную в двенадцатиричном исчислении. Хорошо за бутылкой кефира потрепаться с ним о вероятностном моделировании П-абстракций, о теории вертикального прогресса, об обмене веществ у абиссальных форм квазиорганической жизни.
– Цивилизация у них гиперагрессивная, свернувшаяся, замкнутая на себя, шпарит Тузик открытым текстом.
– Планета ихняя - пассивная биологически, зато активная некротически.
Ладно, приходим в Зону. Возле мотеля "У погибшего лингвиста" стоят на обочине Пришельцы, щупальцами машут, вибрируют и пульсируют. Бог ты мой! Все сплошь - кадавры, грустецы, вурдалаки в человекообразных скафандрах. И это братья по разуму, массаракш? Чушики, чушики! Примитивные слизняки с мозгами, розовая плесень, комки протоплазмы. Призраки, нелюди, псевдометаморфические муляжи. Типичная нежить, нуль-жизнь по классификации Бюлова. В общем, негуманоидные структуры.
А Тузик, даром что интель, преодолевает психологические барьеры, размыкает инвариантную квазизамкнутость, укрепляет межгалактические контакты:
– Приветствуем вас, посланцы сверхразума, от лица аборигенов Земли! Так значит, это вы, шерсть на носу, построили Баальбекскую террасу, придумали ацтекский календарь, тащили колосс Мемнона?
А кадавры в ответ:
– Где тут у вас, братцы, желудочный сок сдают?
Вот тебе и Пришельцы, вот тебе и контакты, массаракш-и-массаракш!
Ладно, подождем второго нашествия марсиан, тогда и о будущем вспомним. С настоящими гуманоидами.
Дело было вечером. Сидели во дворе, забивали "козла". Играли на высадку: Корнелий Удалов с Погосяном против Грубина и старухи Ложкиной. Василь Васильевич и Валентин Кац ждали своей очереди. Литсотрудник местной газеты Миша Стендаль сочинял рецензию на новый кинофильм "Воспоминания о будущем". Старик Ложкин остался дома готовить ужин. Над Великим Гусляром неслись сложные ароматы.
– Дупль-пять, - сказал Погосян, и в этот момент во двор въехала машина с надписью "Киносъемка".
– Кто здесь будет начальник стройконторы товарищ Удалов?
– спросил мужчина в черных очках, вылезая из машины.
– Пять-пусто, - сказал Удалов.
– Ну, я буду, а что?
– Я кинорежиссер, - сказал мужчина.
– Нам известно, что у вас имеется древнеяпонская скульптура "догу". Не могли бы вы одолжить ее нам для съемок как доказательство посещения Земли пришельцами?
– Во дает, - сказала старуха Ложкина.
– Я мимо. Не задерживай игру, Корнелий.
Удалов, который сразу почувствовал себя в центре внимания, поднял голову кверху и крикнул жене:
– Ксюша, кинь-ка ту статуэтку, что шурин о прошлом годе на рынке в Токио купил! Тут товарищи с киностудии пришельцами интересуются.
– Рехнешься ты скоро со своими пришельцами, - сказала Ксения, выглянув в окно, однако статуэтку бросила.
Из машины вылез еще один мужчина, оба присели к столу рядом с забойщиками и, наклонившись над статуэткой, быстро о чем-то зашептались. Были слышны только отдельные слова: "космический скафандр", "дземон-период", "фильтры для дыхания", "пять тысяч лет назад", "герметический шлем".
– О будущем вспоминают, - уверенно сказал Погосян. Он выписывал журнал "Здоровье", был в курсе всех дискуссий и считал себя человеком образованным, а всех прочих - дилетантами.
Киношники между тем завернули фигурку, дали Удалову расписку и сели в машину.
– Рыба!
– крикнула старуха Ложкина и что есть силы вдарила костяшкой об стол.
– Еще забьем, мужики, что ли?
Все помолчали.
– А вы ничего не заметили, товарищи, странного?
– спросил вдруг Миша Стендаль.
– А что?
– встрепенулся Удалов. Он был немного взвинчен.
– А то, что этот режиссер, когда садился, чего-то под себя подвернул.
– Чего подвернул?
– накинулся Удалов.
– Ты выражайся точнее.
– Не темни, откройся, - добавил Кац.
– Я и говорю, - продолжал Стендаль вроде бы даже торжествующе.
– Он же под себя третью ногу подвернул, лишнюю.
– Во дает, - сказала старуха Ложкина и стала мешать кости домино.
– Не наш человек, - определил Грубин.