Чтение онлайн

– Нет, - вздохнул мистер Гласе, - странно, как этого Не видели мы все. А может, и видели, но не хотели в этом себе признаться. Может, видели и смеялись во сне всю ночь напролет, тогда, когда нам самих себя не слышно. Ну и в каком мы теперь положении? Если говорить о мистере Кларенсе, то он вложил деньги, а ими не бросаются. Вам надо подумать о своей будущей карьере - хорошо ли она сложится, плохо ли, но этим тоже не бросаются. Сейчас, в эту самую секунду, мистер Кларенс жаждет одного: поверить, что все это лишь страшный сон И ничего более. Жажда эта, девяносто девять ее процентов, терзает прежде всего его бумажник. И если вы сможете в ближайший час потратить всего один процент своего времени и убедить его в том, о чем я вам сейчас скажу, умоляющие глаза не будут завтра утром смотреть на нас из объявлений “ищу работу” в “Голливудском репортере” и “Варьете”. Если бы вы пошли и сказали ему…

– Сказали мне что?

Джо Кларенс, вернувшийся, стоял в дверях, и щеки его попрежнему пылали.

– Да то, что он только что сказал мне, - спокойно повернулся к нему мистер Гласе.
– Очень трогательная история.

– Я слушаю!

– Мистер Кларенс.
– Старый юрист тщательно взвешивал каждое свое слово.
– Фильмом, который вы только что видели, мистер Тервиллиджер выразил уважение и восхищение, которые вы в нем вызываете.

– Выразил что?!
– крикнул Кларенс.

У обоих, и у Кларенса и у Тервиллиджера, отвисла челюсть.

Устремив взгляд в стену и, если судить по голосу, робея, старый юрист спросил: - Я… могу продолжать?

Рот Тервиллиджера закрылся.

– Как хотите.

– Этот фильм, - юрист встал и взмахом руки показал в сторону просмотрового зала, - родился из чувства глубокого уважения и дружбы к вам, Джо Кларенс. За своим письменным столом, невоспетый герой кинопромышленности, невидимый, никому не известный, вы влачите свою незаметную одинокую жизнь, а кому достается слава? Звездам. Часто ли бывает, что где-нибудь в Атаванда Спрингс, штат Айдахо, человек говорит жене: “Знаешь, вчера вечером я думал о Джо Кларенсе - замечательный все-таки он продюсер?” Скажите, часто? Хотите, чтобы я сам сказал? Да никогда вообще! И Тервиллиджер стал думать: как представить миру настоящего Кларенса? Он посмотрел на динозавра, и - бах!
– Тервиллиджера озарило! Да вот же оно, то, что надо, подумал он, у мира поджилки затрясутся от ужаса; вот одинокий, гордый, удивительный, страшный символ независимости, могущества, силы, животной хватки, истинный демократ, индивидуальность на вершине своего развития - сверкает молния, гремит гром. Динозавр: Джо Кларенс. Джо Кларенс: динозавр. Человек, воплотившийся в Ящера-Тирана!

Дыша тихо и прерывисто, мистер Гласе сел.

Тервиллиджер хранил молчание.

Наконец Кларенс двинулся с места, пересек мастерскую, медленно обошел вокруг Гласса, потом, бледный, остановился перед Тервиллиджером. По высокой, худой как скелет фигуре взгляд его прополз вверх, и глаза говорили о неловкости, которую он испытывает.

– Ты так сказал?
– спросил он чуть слышно.

Казалось, что Тервиллиджер пытается что-то проглотить.

– Сказал мне. Он страшно застенчивый, - бойко заговорил мистер Гласе.
– Слышали вы когда-нибудь, чтобы он много разговаривал, огрызался, ругался? Или что-нибудь подобное? Он не утверждает, что очень любит людей. Но увековечить? Это пожалуйста!

– Увековечить?
– переспросил Кларенс.

– А что же еще?
– сказал старик.
– Воздвигнуть памятник, только движущийся. Пройдет много лет, а люди будут говорить: “Помните тот фильм, “Чудовище из плейстоцена”?” И другие ответят: “Ну конечно! А что?” - “А то, - скажут первые, - что только это чудовище, только этот зверь, один за всю историю Голливуда, был по-настоящему крепок духом, по-настоящему мужествен”. Почему? Да потому, что у одного гения хватило гениальности взять прообразом этой твари подлинного, хваткого, умного бизнесмена самого крупного калибра. Вы войдете в историю, мистер Кларенс. Будете широко представлены во всех фильмотеках. Киноклубы будут заказывать вас без Конца. Чей успех мог бы сравниться с вашим? Иммануэлю Глассу, юристу, такого не дождаться. Каждый день в ближайшие двести, пятьсот лет где-то на земле будет идти фильм, в котором главная роль - ваша!

– Каждый день?
– переспросил Кларенс.
– В ближайшие…

– Может, даже восемьсот, почему бы и нет?

– Я никогда об этом не думал.

– Так подумайте!

Кларенс подошел к окну и устремил взгляд на холмы Голливуда; наконец он кивнул.

– Боже, Тервиллиджер, - сказал он.
– Я и в самом деле так вам нравлюсь?

– Трудно выразить словами, - ответил, запинаясь, Тервиллиджер.

– Ну, так создадим мы или нет это потрясающее зрелище?
– спросил Гласе.
– Зрелище, где в главной роли, шагай по земле и повергая всех в дрожь, выступает Его Величество Ужас - сам мистер Джозеф Дж. Кларенс!

– Да. Конечно.
– Кларенс побрел к двери, около нее заговорил снова: - Знаете что? Я всегда хотел быть актером!

Он вышел в коридор и неслышно закрыл за собой дверь.

Тервиллиджер и Гласе стукнулись друг о друга, когда, кинувшись к письменному столу, вцепились жадными пальцами в один и тот же ящик.

– Уступи дорогу старшему, - оказал юрист и сам извлек из стола бутылку виски.

В полночь, после того, как кончился закрытый просмотр “Чудовища из плейстоцена”, мистер Гласе вернулся в студию, где все должны были собраться, чтобы отпраздновать выпуск фильма, и обнаружил Тервиллиджера в его мастерской - он сидел один, и динозавтр лежал у него на коленях.

– Вас там не было?
– изумился мистер Гласе.

– Я не решился. Скандал был грандиозный?

– Скандал?! В восторге, все до единого! Чудовища прелестней не видел никто и никогда! Уже говорилось о новых сериях. Джо Кларенс - Ящер-Тиран в “Возвращении чудовища каменного века”, Джо Кларенс - тираннозавр в… ну, скажем, “Звере давно минувших веков”, и…

Зазвонил телефон. Тервиллиджер взял трубку.

– Тервиллиджер, это Кларенс! Буду через пять минут! Замечательно! Твой зверюга великолепен! Потрясающий! Теперь он мой? То есть к черту контракты, просто как любезность с твоей стороны, могу я получить его и поставить к себе на камин?

– Мистер Кларенс, чудовище ваше.

– Награда лучше “Оскара”! Пока!

Тервиллиджер смотрел на умерший телефон.

– “Благослови нас всех господь, - сказал малютка Тим”.

Он смеется, он в истерике от радости.

– Возможно, я знаю почему, - сказал мистер Гласе.
– После просмотра девочка попросила у него автограф.

– Автограф?

– Сразу как он вышел, прямо на улице. Заставила его подписать свое имя. Первый автограф в его жизни. Он смеялся, когда писал. Его узнали! Вот он, перед кинотеатром, Rex собственной персоной, в натуральную величину, так пусть подписывается! Он и подписался.

– Подождите, - медленно проговорил Тервиллиджер, наливая виски себе и Глассу.
– Эта девочка…

–…Моя младшая дочь, - сказал Гласе.
– Так что… кто узнает? И кто расскажет?

Они выпили.

– Только не я, - сказал Тервиллиджер.

Потом они вышли к воротам студии ждать, когда появятся лимузины - в фейерверке огней, гудков и радостных вестей.

Перевел с английского Ростислав Рыбкин