Чтение онлайн

В этом бесконечном сидении были и свои преимущества - он научился думать. Старый Фарнгет когда-то говорил: “Повелители должны действовать, думать за них будут другие”. Теперь он сам ощутил сладость рождения и созревания мысли.

Дома в его библиотеке хранились копии вырезанных на дереве древних письмен. Когда-то с помощью Фарнгета он научился их читать и узнал об истории древлян, переселившихся на Припять после прихода в их землю множества змей. Под названием “змеи” следовало понимать кочевые племена, которых эллины называли скифами. Они стали посредниками в хлебной торговле древлян с эллинами и баснословно разбогатели.

Он прочел о стране Шамбале, куда в древности прилетали воздушные корабли, порождавшие ураган и похищающие людей, которые иногда возвращались через много лет и приносили с собой знания о Земле и Вселенной, учили видеть будущее, читали чужие мысли и имели необъяснимую связь с планетой Сатурн. Они распространились по земле, называясь то халдеями, то друидами, то волхвами.

Однажды в земле древлян появился волхв Пигрет, который умел управлять вулкановым горшком. С его помощью он выжигал леса, очищая место для посевов, рушил скалы, добывая камень, учил, что если сделать большой “горшок” особой формы, то на нем можно полететь в небо. Ему не поверили и, избив камнями, изгнали из своей земли.

Скованному обстоятельствами Малу больше всего понравилась мысль о возможности летать как птица. Часто, выходя по ночам на двор, смотрел он в небо. Смотрел до тех пор, пока не начинало ломить шею, и звезды стремительно приближались к нему. Появлялось ощущение, будто летишь среди неведомых миров, свободный и вместе с тем связанный каждой клеточкой, каждым нервом с этой таинственной необъятностью.

Он перестал обращаться к верховному божеству Ниссу, ибо обрел в себе не только бога, но и целый мир.

5. Тайное посольство

“…аще мя хощеши крестити, то крести мя сам…”

Еще затемно конный отряд разведчиков-озоров покинул лагерь и скрытно направился к реке Припяти. Во главе отряда ехал Якуна.

Ночью его вызвала к себе Ольга.

– Я решилась, - сказала она.
– Возьмешь полусотню разведчиков и до рассвета отправишься в Киев…

– Понятно, - перебил ее Якуна, но Ольга остановила его: -…зайдешь в Киеве к епископу Григорию и уговоришь ехать с вами.

– Зачем мне этот поп?

– Посольство тайное, поэтому нужен будет человек, обладающий достаточными связями в Царьграде.

В лесу надрывно вскрикнула ночная птица. Ольга замолчала и прислушалась.

– Где Сунильда?
– понизив голос, спросил Якуна.

– Послала к Святославу отнести теплый плащ. Мальчик совсем свихнулся, спит на сырой земле.

– Почему не прогонишь ее?

– Не она, так кто-то другой, но следить за мной будут все равно, поэтому лучше пусть она, ибо я об этом знаю. Знание всегда дает преимущество. Ну, хватит об этом! Вот ярлык, будет тебе пропуском через земли хазар. Из Киева заедешь в Вышгород за деньгами и подарками для императора и сановников и… - Она на мгновение запнулась, но затем, словно решившись, продолжала: -…и проведай его и девочку.

Ольга не хотела называть имен, но Якуна знал, о ком речь - в Вышгороде были Мал и их дочь Малуша.

“Не это теперь главное, - думал старик, вглядываясь в полутьме в прекрасное лицо княгиня, тронутое внезапной грустью, - главное добыть “огонь”, но так просто греки его не дадут”.

Он сказал о своих сомнениях Ольге.

– Знаю, - тяжело вздохнув, ответила она.
– Несколько лет назад патриарх Феофилакт через епископа Григория предложил мне креститься, забыть веру нашу и стать христианкой. Но разве можно забыть то, во что веришь?… Теперь придется забыть. Скажешь, что я согласна, только крестить меня должен сам император Константин. Это мое условие.

Якуна понимал, как дорога плата, но жизнь состоит из вереницы жертв, которые приносит человек во имя им придуманных идолов - славы, власти, успеха. Сделай Ольга так, как подсказывает ей сердце, - отведи войска от Коростеня, объяви Мала своим мужем, и завтра же Свенельд подымет бунт. За ним пойдут подкупленные богатыми подарками дружинники, купцы и горожане, ожидающие новой военной добычи. Уже много лет именно на их деньги содержится дружина, поскольку княжеская казна пуста. И тогда падет власть славянских князей, спрятавшихся под варяжскими именами.

– Возьми.
– Она сняла с пальца серебряный перстень-печатку со своим изображением и положила в ладонь Якуне.
– Покажешь императору.

Якуна быстро вернулся к себе и, подойдя к спящему на шкуре оленя юноше, положил ему на плечо руку. Тот мгновенно проснулся. “Молодец”, - в который раз уже подумал о нем старик и приказал собираться в дорогу. Не задавая лишних вопросов, парубок пошел исполнять приказание.

Звали его Вакула. Прошлым летом пришел он в Киев наниматься в дружину княжескую. Как водилось, принимали в дружину на пиру в княжеской гриднице. Во главе стола на золотстуле сидел молодой князь Святослав. Рядом с ним за передними белодубовыми столами - воевода Свенельд, наставник молодого князя Асмуд и именитые бояре киевские. Якуна сидел за середним столом и хорошо видел, как вошел в гридницу невысокий юноша в порванной свитке, надетой прямо на голое тело.

Его босые грязные ноги неуверенно затоптались на выложенном изразцами полу. Однако лицо было спокойно, а взгляд холодно и даже, как показалось Якуне, высокомерно скользнул по лицам присутствующих.

При виде его тщедушной фигуры Свенельд, а за ним и другие бояре засмеялись.

– Вот так воин!
– давясь от смеха, прохрипел Свенельд.
– Да тебя сначала на кухню надо на годик отправить, а то в поле с коня сдует.

Казалось, юноша не слышит насмешек, так бесстрастно было его лицо.

– Испытаем его, - прервав общее веселье, сказал Святослав.

Свенельд, согнав с лица улыбку, мигнул своему парубку Власу, считавшемуся лучшим борцом в дружине. Влас нехотя подошел к испытуемому и вдруг выбросил вперед правую руку, словно пытаясь накрыть ею и враз раздавить этого червяка, но тот ловко поднырнул под нее, и, когда оторопевший Влас попытался сделать то же самое движение левой рукой, Вакула ловко схватил его за кисть и дернул вниз и на себя. Потеряв равновесие, Влас тяжело упал на колени и тут же, охнув, осел всем телом на пол от удара ребром босой ноги в грудь.