Фандом
Шрифт:
Я бессознательно отыскиваю взглядом Кейти. Она застыла на месте, сжимая щёки побелевшими пальцами. Потом я смотрю на Элис – её накрашенный рот широко раскрыт, в глазах слёзы. Нейт по-прежнему стискивает мне ладонь, едва не ломая пальцы, а другой рукой держится за полу моей туники, точно ему снова пять лет.
И в наших головах вертится одна и та же мысль: мы не на костюмированном представлении. Это не игра.
Глава 5
Из толпы вырывается человек и бежит к изломанному телу Джулии. На нём серый комбинезон дефов-рабов, которые трудятся в поместьях гемов. Вблизи заметно, что это очень неудобная, плохо сшитая одежда из грубой ткани. Мужчина падает на колени в лужу крови и, подхватив Джулию на руки, прижимает её к широкой груди. Правая рука Джулии качнулась, словно девушка балансирует на грани сна и реальности. Вот рука снова шевелится. Неужели Джулия жива?! Но нет, её худенькое тело лишь двигается вместе с телом мужчины, который едва сдерживает рыдания. Надо отвернуться, нельзя на них смотреть – это очень личное прощание.
Стражники снова открывают огонь, взрывая землю вокруг горюющего дефа фонтанчиками пыли. Хочу крикнуть ему: «Беги! Скорее беги!» – но застывшие губы не слушаются. Мужчина поднимает голову и почему-то находит меня глазами. Мы пристально смотрим друг на друга. У него смуглая кожа, в каждую морщинку которой въелась грязь, а сплющенный нос не раз встречался с чужими кулаками. Это Мэтью, один из доверенных помощников Торна. Он-то и привёл Розу к повстанцам, убедил её участвовать в этой операции. На шее Мэтью вздулись жилы, похоже, он тоже считает, что мне лучше бы не смотреть.
Несколько гемов оборачиваются на выстрелы. Ликование на их лицах сменяется ужасом. В задних рядах начинается паника. Гемы бегут к огромным чугунным воротам в стене Колизея, которые ведут в Поля.
Автоматный огонь стихает: стрелки опасаются продырявить не тех. Воспользовавшись короткой паузой, рядом с Мэтью появляется какая-то женщина, тоже в сером комбинезоне. Она тянет его за лямки, чего-то требует, отбрасывая со лба чёрные с проседью волосы. Это Саскья, тоже из отряда повстанцев. Саскья похожа на актрису, исполнявшую её роль в фильме, но есть в ней и неожиданные черты.
Прижимая Джулию к груди, будто спящего ребёнка, Мэтью встаёт на ноги и снова смотрит на меня. Потом его взгляд перебегает на Нейта, и в тёмных глазах мелькает странная искорка. Прошептав что-то на прощание, он кладёт Джулию на землю и спешит к нам, вытянув вперёд руки. Я настолько не могу поверить в происходящее, что стою столбом, лишь успеваю заметить кровь на больших руках, когда Мэтью хватает меня за тунику.
– Быстро! – ревёт он. – За мной!
Оглядываюсь на брата, ожидая увидеть, как он беспечно пожмёт плечами, но лицо Нейта застыло от страха. «Мы с тобой угодили в „Танец повешенных“, – говорят его глаза. – Ничего себе – хоть стой, хоть падай! Мы угодили в „Танец повешенных“».
Мэтью крепко хватает меня за плечи.
– Да вы минуты не протянете в этой толпе гемов! – Он увлекает меня вперёд и вверх, и мы сталкиваемся почти нос к носу.
Как странно, мы с Мэтью почти одного роста. На экране он казался гораздо выше и массивнее. Наконец до меня доходит, что я стою на второй ступеньке амфитеатра, а Мэтью – на земле. Я не двигаюсь, готовая истерически рассмеяться от ужаса. Мэтью не очень похож на актёра, снявшегося в его роли. Передо мной более резкие и грубые черты, более глубокие тёмно-карие глаза.
Мэтью раздражённо хватает меня скользкими тёплыми пальцами за щёки и поворачивает лицом к эшафоту.
– Смотри!
Девять тел покачиваются на верёвках, по-лебединому изогнув шеи. Ноги тянутся к земле, танец окончен.
Саскья подбегает к Мэтью и шипит ему в спину:
– Брось их!.. Брось их к чертям…
Но отговорить этого упрямца не так-то просто.
– Хочешь на их место? – Он с такой силой сжимает мне щёки, что мои губы выпячиваются вперёд. – Так и будет, если останешься здесь!
Слова Мэтью явно разбудили Нейта. Дёрнув меня за тунику, он кричит:
– Давай, Виола, двигаем!
От этих слов я наконец прихожу в себя. Если мы действительно попали в «Танец повешенных», то сейчас мы в самом опасном месте. Здесь казнят немодифицированных людей. Таких, как я. Как Нейт. Вырвав лицо из цепких пальцев Мэтью, я беру повстанца за руку, другой рукой обнимаю за плечи Нейта. Пригнувшись, мы бежим, огибая толпу у самой стены, ожидая в любую секунду услышать выстрелы.
– Куда мы? – спрашивает вдруг оказавшаяся рядом Кейти.
При виде подруги меня захлёстывает запоздалая вина: мы попали в этот мир вчетвером!
– Элис! – кричу я. – Элис!
Но её нигде не видно. Я в ужасе оглядываюсь, пока Мэтью тащит нас сквозь толпу гемов. Мы натыкаемся на прекрасные тренированные тела, гемы провожают нас обескураженными взглядами, полными отвращения. Некоторые даже отступают, словно боясь заразиться неизлечимой болезнью, но это нам только на руку. Кто-то кричит вслед: «Макаки! Грязные макаки!» Элис нигде нет. Замедлив бег, я ищу в толпе высокую девушку с золотистыми волосами. Но среди этих прекрасных высоких мужчин и женщин отыскать Элис совершенно невозможно.
– Стража! – кричит какой-то гем. – Стража! Дефы в Колизее!
– Скорее! – шипит Мэтью, ещё сильнее впиваясь мне в руку.
– Э-элис! – Ветер уносит мой крик ввысь.
Нас догоняет Саскья.
– Заткнись, идиотка! Из-за тебя нас перебьют! – шипит она мне в спину.
И тут я слышу голос. Хотела бы сказать, что узнаю звук, тембр, интонации, но я слышу только своё имя.
– Виола! Виола! – Элис пробивается к нам сквозь толпу, отличаясь от прекраснолицых гемов только перепачканным платьем и маской ужаса, застывшей на её лице. – Где вы были? Что тут творится?