Чтение онлайн

Ближе к Новому году ремонт закончился, открылась художественная галерея, где любой желающий мог купить приглянувшуюся ему вещь. Деньги валом не валили, но открытие «Камеи» стало первостатейным событием в жизни художественной богемы, собрало множество доброжелательных отзывов в газетах и вообще произвело эффект.

Архипов еще не искупался в первых лучах славы, когда в его кабинет явился какой-то кавказец, сказал, что он друг Горобца. И ушел, оставив два объемистых чемодана. Вскоре появился и сам Горобец. «Как художественный бизнес, процветает?» – спросил он. «Честно говоря, я ожидал большего, – признался Архипов. – Больших денег. Большего успеха. Большей шумихи». «Все придет со временем, – Горобец скинул пальто, подбитое норкой, закурил сигару. – Хочешь знать, что в чемоданах? Фальшивые акцизные марки на алкоголь. Одна бумажка стоит на черном рынке от двадцати до двадцати пяти центов, я отдаю по восемнадцать. Это так, для справки… А на тебе должок висит. Если хочешь рассчитаться поскорее, придется принимать и хранить у себя в „Камее“ такие чемоданы. Из южных республик будут приезжать парни и забирать это дерьмо. А вместо акцизных марок оставлять деньги. Ты ничем не рискуешь. Художественный салон – это же проходной двор, куда может зайти любой педик с улицы. Так сказать, богема… Менты за такими заведениями не смотрят. И вообще – это блестящая мысль открыть художественный салон. Надо отдать тебе должное, допереть до такой идеи… Молодец».

«Молодец», – как эхо повторил Архипов.

«Предлагаю тебе два цента с каждой акцизной марки. Согласен? По глазам вижу, что согласен». «Я не готов ответить сразу», – Архипов комкал в руках платок. «Если ты будешь и дальше заниматься этой сортирной мазней, что развесил по стенам в залах и в коридорах, и строить из себя целку, то вскоре окажешься на паперти, – нахмурился Горобец. – И тебе, как особо выдающемуся идиоту, никто не подаст. Кстати, мне срочно понадобились деньги. Итак, твое решение?» «Хорошо, – Архипов промокнул лоб. – Два цента с акцизной марки – это хорошо». «Тогда сам подбери себе пару толковых помощников, – сказал Горобец. – Одно условие: никаких бандитов. Иначе они приберут к рукам все наши дела, весь бизнес. А мы останемся с хреном во рту».

Фальшивые доллары пошли через год с небольшим, когда бутлегерство на Северном Кавказе перестало приносить прежние космические прибыли. «И правда, к чему производить этот мусор, паршивые наклейки, – сказал во время своего очередного наезда в Москву Горобец, – если есть возможность печатать настоящие деньги. Ну, почти настоящие». Архипов лишь молча кивнул головой. К тому времени он окончательно потерял право на собственное мнение, собственный голос.

Выбравшись из машины, Архипов вытащил из багажника спортивную сумку, набитую деньгами, повесил ее на плечо. В закусочной «Кренделек» в этот вечерний час посетителей собралось немного. В основном местные пьянчужки, водители большегрузных грузовиков и пара потаскушек, уже потерявших надежду подцепить клиента. Архипов занял столик в углу, ногой небрежно задвинул под него свою сумку. Когда из кухонного чада возник усатый официант в грязноватом заляпанном кровью фартуке, посетитель успел изучить убогое меню.

– Салат из помидоров и пиво, – сказал Архипов.

– Есть хороший шашлык, совсем свежий. Барашка сам утром резал.

– Когда я закажу себе дубовый гроб и венки с лентами, обязательно попробую твой шашлык, – Архипов снял темные очки. – Но не раньше. Слышишь? Не раньше. А пока салат и пиво.

Официант пожал плечами и растворился в дыму.

Входная дверь хлопнула, Архипов повернул голову. Горобец, изменив привычкам, оделся просто: в парусиновые штаны свободного кроя и цветную рубашку навыпуск. С маслянистыми чуть навыкате глазами, прилизанными каштановыми патлами, в узконосых ботинках, он был похож на мексиканца из телевизионного сериала про красивую жизнь на берегу океана. Он был один, видимо, телохранитель остался с другой стороны двери, на улице. При виде такого красавчика здешние шлюхи распрямили сутулые спины и покачали головами, понимая, что эта экзотическая рыбка не про них. Горобец пересек зал, опустился на стул напротив Архипова.

– А тут все по-старому, – улыбнулся Горобец. – Время течет где-то там, стороной. А здесь все остается на своих местах. Те же дряхлые столики, тот же полупьяный официант и шлюхи, кажется, те же. Я не был давно, а впечатление такое, будто только что вышел за сигаретами и вернулся обратно. Странно…

– Действительно, странно, – Архипов подумал, что Горобец находится в добром расположении духа. Пожалуй, получится выпросить у него месячную отсрочку по оплате долга. Надо очень постараться.

– Ты мне что-то принес? – Горобец потер кончиками пальцев щегольские тоненькие усики. – Или я ошибаюсь?

Архипов пнул под столом спортивную сумку.

– В ней четыреста тысяч.

– Ты принес сюда, в этот сортир, где могут выпустить кишки из-за стакана водки, такие бабки? Да… Это в твоем стиле. Узнаю Игоря Архипова.

– Место выбрал ты сам. И еще я подумал, что ты позаботишься об охране денег, – Архипов кивнул на входную дверь. – Наверняка на улице кто-то тебя дожидается.

– Хорошо. Когда я получу остальные бабки?

– Я делаю все, что могу, чтобы покрыть долг, – Архипов налил полстакана пива, пригубил его и отодвинул в сторону. – Дай мне время. Я прошу не так уж много: дай мне время. Месяц.

– Сколько? – выпучил глаза Горобец.

– Ну, две недели – это минимум. Более или менее реальный срок – месяц.

– Месяц? – Горобец присвистнул. – Это нереально. Ты ведь понимаешь, что такие вопросы решаю не я, а мои компаньоны. Есть другие люди, они банкуют. Так вот, срока тебе – пять дней. Скажи спасибо и за это.

– Пять дней?

– Если человек не сможет выполнить работу в пять дней, он ее и в пять лет не сделает. Послушай, что произойдет дальше. Ты возвращаешь бабки. Какое-то время я не беспокою тебя новыми заданиями. А потом, скажем, через пару месяцев, все встанет на свои места. И ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Это позже, но сейчас… Роман Борисович, я все отработаю, – невольно Архипов сбился на просящий жалобный тон. Деловой разговор не заладился с самого начала. Держать себя с достоинством, на равных с Горобцом, не было ни возможности, ни душевных сил. – Первый год, даже полтора я согласен работать за чисто символическую плату. И я все верну.

– Да, да, конечно, – кивнул Горобец. – Все вернешь. Не сомневаюсь.

– Я продам свои автомобили, – лепетал Архипов. – Но это коллекционные штучки, на них еще нужен покупатель. Ценитель, знаток. На квартиру наложен арест, пока не кончится судебная тяжба с женой. На «Камею» есть пара претендентов, но они не дают и половины реальной цены. Все против меня. И учтите: я пострадал в этой истории. Меня похитили, меня пытали, надо мной издевались, чуть не убили…

– Да, все против тебя, – задумчиво повторил Горобец. – Понимаю. И знаешь, почему так? Ты не научился зарабатывать деньги, зато умеешь их прожирать. Тебя похитили и пытали, потому что ты полный дебил. Ты топорно сработал, ты облажался. Откопал на помойке каких-то уркаганов. И теперь пачкаешь соплями свой платочек. Он пострадал, его обули. Хочешь, чтобы я тебя пожалел? Я это сделаю, пожалею. Даже выдам тебе путевку на лечение. Ровно через пять дней, когда ты привезешь сюда все оставшиеся деньги. Два миллиона двести тысяч. И ни одного дня, ни одного часа отсрочки.