Чтение онлайн

“Как же так случилось? Что натворила я?

Хотела лишь помочь тебе, но ранила сильнее.

И скрыться бы мне. Мне бы убежать.

Хотела бы всё сначала начать...”

И голос, и песня были наполнены такой искренней грустью и решимостью, что с головой захлестывало грустными переживаниями. Сразу же подступили слёзы, пришлось пересилить себя и сдержать их. Я решила, что выручит алкоголь, и, когда мой стакан опустел, цокнула по стойке, требуя повторить.

“...В сражениях своих забыла, что кругом война.

И ношу мира я в седле не унесу одна...”

Это было невыносимо. Сердце обливалось кровью, и я даже не могла понять, от чего. Я ухватилась за спасительный вопрос:

— Диджей? Что за Диджей?

Ответы нахлынули таким валом, что сложно было разобрать. Казалось, каждому пони в баре было что сказать.

— Диджей Пон3! Всегда в эфире!

— Лучшая музыка во всей Эквестрийской Пустоши.

— ...ага, целых... сколько? Двенадцать песен? Двадцать?

— Он пони-гуль. В эфире сколько себя помню.

— А вот и нет. Они меняются временами. Когда я была маленькой, Диджеем была кобыла!

— Слышал, что он пегас. И у него станция в облаках. Так он всегда знает, что где творится.

— Глупость какая. Все знают, что Диджей Пон3 вещает из Башни Тенпони в руинах Мэйнхэттена.

— Он точно гуль. Был ведь ещё до войны.

— Я слыхал, что самым первым Диджеем Пон3 была кобыла по имени Винил Скретч, и её убило, когда удар зебр сравнял с землёй Мэйнхэттен. Но её племянник выжил, потому что был в Башне Тенпони и всё такое, потом продолжил её дело.

— Слышала, это была её сестра.

Голова шла кругом. Каламити смотрел на меня с ухмылкой. Наклонившись поближе, он проржал:

— Диджей Пон3 всегда в эфире.

На заднем плане голос невозможной красоты и грусти вопрошал: “Как мне всё исправить? Сколько попыток мне дано? Хочу все сделать верно — мне не всё равно!”

Музыка стихла, и по радио раздался голос: “С вами Диджей Пон3, только что мы услышали песню Свити Белль о той самой главной истине пустоши: каждый сотворил что-то, о чём сожалеет. А теперь, мои маленькие пони, время новостей! Помните, я рассказывал о той паре пони, что выползли из Стойла Два? Так вот, мне докладывают, что одна из этих поняш вынесла рейдерское гнездо в самом сердце Понивилля и спасла нескольких пленников. В том числе нашу любимую Дитзи Ду, автора «Копытоводства по Выживанию в Пустоши»! Спасибо тебе, поняша! От всех нас! А теперь о погоде: всюду облачно, возможен дождь, пальба и многочисленные увечья...”

Дальше я уже не расслышала. Слишком была удивлена. Обо мне говорили по радио. Диджей Пон3 говорил обо мне. Сердце охватила гордость вперемешку с паникой. И паника потихоньку брала над гордостью верх. Меньше недели я пробыла на поверхности и уже обзавелась репутацией, которая ширилась по всей Эквестрийской Пустоши... репутацией, которая выставляла меня гораздо более героичной и одарённой, чем я была на самом деле.

“...и ещё кое-что: другую Обитательницу Стойла в последний раз видели вблизи Эплузы. Да помогут ей Богини. И это чистая правда. А теперь назад к музыке. Далее на волнах: Сапфира Шорс поёт о том, что солнце когда-нибудь да выглянет. Твои бы слова, да Селестии в уши, Сапфира.”

Казалось, на мгновение всё замерло. Что?!? Я повернулась к Каламити:

— Рядом с Эплузой? Я думала, что это и есть Эплуза!

Каламити фыркнул, продолжая потешаться над моим незнанием пустоши:

— Да ты что, Литлпип! Тут, это Новая Эплуза. Не может же быть “новая” без “старой”, а? — он мгновенно посерьёзнел. — Даже близко не вздумай подходить к Старой Эплузе, слышишь? Это город работорговцев!

Его перебил Яблочный Виски:

— Ну, туда довольно безопасно ездить торговать. Немалую часть своего фирменного яблочного виски я продаю именно там.

 Я остолбенела. Да он шутит, наверное.

— Вы... торгуете с работорговцами?!

— Ага. Кстать, поезд в том направлении отбывает завтрема.

В полном неверии я оглянулась по сторонам:

— Вы все тут торгуете с работорговцами?!

Каламити прошептал мне на ухо:

— Почему, ты думаешь, я здесь не прижился, — и это не было вопросом.

* * *

Следующим утром я уже стояла под проливным дождём, уставившись на поезд. Не было даже намёка на угрызения совести, что весь прошлый вечер я провела, тренируясь с Подъемником: помогала ему грузить железнодорожные платформы. Знай я, для кого предназначены эти товары, вечер сложился бы немного иначе.

— Мне тя не отговорить, да? — Каламити стоял рядом, проверяя обоймы своего боевого седла.

Голову раскалывала тупая пульсирующая боль — последствие чрезмерного увлечения яблочным виски — но соображала я довольно ясно. Я знала, что это глупо, но там, где есть рабовладельцы, есть и рабы, которых нужно спасти. Да, часть меня просто пыталась соответствовать раздутой репутации, ведь когда-то я тоже, пусть всего на пару часов, была пленницей торговцев рабами. И я не могла просто закрыть глаза на то, что где-то там пони ждали кого-то, кому настолько не всё равно, чтобы попытаться помочь им.

— Нет.

— Ну, тогда я иду с тобой. Всегда мечтал подстрелить это грёбаное место. Полагаю, вдвоём нам может и вправду посчастливиться.

От его слов мне стало значительно легче.

— Договорюсь с Дитзи Ду о припасах. Не хочу, чтоб у кого-нить из нас там кончились патроны. Мы можем проехать горы и пустыню на поезде, но обратно, скорее всего, придётся гулять пешком.

Поразмыслив, я внезапно поняла: даже если припасов хватит на нас двоих, как же быть со спасёнными? В каком они будут состоянии и выдержат ли такую прогулку? Не то чтоб эти вопросы могли меня остановить. Всё же нужно было найти способ уговорить поездовых пони подождать нас, пока мы “грабим” город, с которым они торгуют. Я озвучила свои сомнения Каламити.

— Тебе придётся шустро чесать языком, если хочешь договориться, чтобы нас подождали, — ответил пегас, и вспышка озарения осветила его лицо: — Но я как раз знаю одну пони, у которой, возможно, завалялось то, что поможет тебе провернуть это дело.

Каламити порысил куда-то, снова оставив меня созерцать поезд.

В ожидании я решила поближе познакомиться с устройством поезда. Платформы и крытые вагоны вмещали товары. Пассажирские вагоны — такой в составе был лишь один — предназначались для пони. Загадкой для меня оставались лишь красный вагон в хвосте состава и один большой бронзовый вагон с дымовой трубой, который шёл впереди. Первый был мне совершенно незнаком, что-то похожее на второй я видела в составе архитектурной каши, которую являла собой лавка «Абсолютно Всё».