Фактор вознесения
Шрифт:
– Готовы? – спросил Рико, на всякий случай стараясь держаться от девушки подальше, чтобы ненароком не коснуться ее.
– Готовы, – кивнул Бен.
– Да, – подтвердила Криста.
Рико почесал заросший щетиной подбородок и поправил лазерник в заднем кармане штанов. Они с Беном познакомились незадолго до гибели острова Гуэмес – их дружбе было больше лет, чем Кристе. Инстинктивное недоверие Рико к людям не раз спасало жизнь им обоим, поэтому даже с ее святостью он держался сухо и настороженно.
– Дежа-вю, – усмехнулся он и кивнул на островитянский наряд девушки. – Оно напоминает мне о старых добрых временах, когда все было намного проще. На улицах шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на патруль, так что ей надо хорошо сыграть свою роль…
– Вы могли бы обратиться ко мне, – перебила его Криста, чувствуя, что щеки ее вспыхнули от гнева. – У меня тоже есть уши, чтобы слышать, и рот, чтобы ответить. Эта сестричка – не креслопес и не стакан с водой на столе ее брата!
Рико не смог удержаться от улыбки: построение фраз и акцент она скопировала мастерски. Она всему училась очень быстро, особенно если учесть, что информацию она могла черпать прямо из подсознания тех, с кем общалась…
– Спасибо за урок, сестра. Да и одета ты по всем правилам. Снимаю шляпу.
Машинально Рико отметил довольную улыбку Бена и то, что его друг смотрел в лицо своей прекрасной попутчицы без малейшего смущения.
Будучи оператором, он видел в глазок камеры немало красивых женских лиц, но теперь должен был признать: все, что ему рассказывали о внешности Кристы Гэлли, – чистая правда. Как только Бен Озетт стал репортером, Рико тут же устроился к нему в группу. Он прекрасно понимал, что его работа заключается в том, чтобы упаковать ложь в красивую обертку, и отлично с этим справлялся. За последний год он снял столько «горячих» репортажей, сколько иной оператор не снимет за всю жизнь.
«Немного бледновата, но в остальном – изумительно хороша, – подумал он. – Хотя, может, на солнце и подзагорит чуток».
Впрочем, операторы предупреждали, что солнечные лучи могут на нее вредно подействовать, однако в этой заварухе спрятать ее от солнца будет невозможно. Хорошо им командовать – за ними-то никто не охотится!
– Сейчас нам придется немного прогуляться. Медленно, спокойно, не торопясь. – Рико кивнул на информатор, который Бен все еще держал в руке. – И не волнуйся, спрячь эту штуковину. По плану мы должны были выбираться по воздуху, но все дороги к аэропорту уже перекрыты людьми Флэттери. Так что лучше поплывем.
– Но ведь…
– Я не хуже тебя помню, что нам дано указание держать ее подальше от моря… – Рико сердито засопел и, помолчав, буркнул: – Ладно, пошли.
Его уже стало раздражать печальное лицо Кристы. Уж лучше бы она испытывала страх. Или ярость. Или забилась в истерике… Но уныние – это уже ни в какие ворота! Особенно сейчас, когда пошла полоса неудач. И, когда девушка протянула Бену свою тонкую руку, Рико рявкнул:
– Нет! – Потом смешался и добавил уже спокойно: – Извини, но я не могу тебе позволить прикасаться к нему.
– Это твой собственный страх? – взвилась она. – Или твоих операторов? Он же одет!
– Это мой собственный страх.
То, что Бен ее не поддержал, уязвило Кристу в самое сердце, и она сердито отвернулась. Рико, стараясь ее успокоить, заговорил на диалекте островитян, которым почти не пользовался с тех пор, как погиб Гуэмес:
– Я всего лишь даю совет сестре, которой еще только предстоит узнать всю меру любви и доверия, которую испытывают к ней люди. А это значит – говорят ей даже то, что может принести боль.
– А как насчет страха?
«Отлично! – подумал Рико. – Ее не так легко запугать». И продолжил свою церемонную речь:
– Эта сестра быстро раскусила брата. Но пусть позволит брату напомнить ей, что боишься только неизвестного тебе. Пусть сестра даст время брату привыкнуть к ней. Может, прямо сейчас и начнем?
На сей раз девушка промолчала, и Рико подумал, что, какое бы там проклятье она ни несла в себе, делает она это не без изящества. Они дружили с Беном уже около двадцати пяти лет, и за это время у Рико было множество романов. Бен же был влюблен только один раз. И сейчас Рико вспомнил об этом, поскольку заметил, что на Кристу Бен смотрит так, как до сих пор смотрел только на одну женщину – на Беатрис Татуш.
«Что ж, это вовремя, – мысленно усмехнулся оператор. – Беатрис теперь связалась с этим Макинтошем, так что и Бену пора за кого-нибудь зацепиться».
Все, кто работал на головидении, знали, что романы, завязанные на работе, как правило, не очень крепки и непродолжительны, а создание семьи коллегами и вообще невозможно. Бесконечные разъезды и постоянный стресс были слишком серьезным испытанием для близких отношений. Рико давно уже махнул рукой на надежду создать семью и удовольствовался ни к чему не обязывающими встречами с одной рыженькой со студии.
– Нам в порт, – сказал Рико, когда они наконец оказались на улице. – Там сейчас натуральный сумасшедший дом. А возле «Летучей рыбы» охраны, по идее, быть не должно. Конечно, на Виктории тоже есть охранка, но там все же не так опасно, как здесь. Так что идем прямо на корабль.
Они свернули направо и не торопясь двинулись к кишевшему людьми порту. Рико отстал от Бена с Кристой на несколько шагов и плелся за ними, внимательно оглядывая дома и улицу. Он был настолько сосредоточен на поиске соглядатаев, что несколько раз чуть не налетел на Кристу, замиравшую почти на каждом шагу у витрин магазинов. И было от чего – едва ли не в каждой второй лавочке продавались ее изображения и связанные с ее именем сувениры. И с каждым шагом она все ниже надвигала шляпу на лоб.
«Выходит, это правда! – осенило Рико. – Выходит, она действительно ничего не знала!»
Вот она склонилась над безвкусно сшитым платьицем, упакованным в стеклянный ящичек с надписью: «Платье Кристы Гэлли, которое она носила в двенадцать лет. Не продается». Рядышком выстроилась батарея флакончиков, в каждом из которых алело несколько капелек крови, и пробирок с прядями волос (впрочем, слишком темных, чтобы они могли принадлежать ей). Кроме того, покупателям предлагались обрывки других платьев, и на каждом стояла цена и печать, подтверждающая их принадлежность ее святости Кристе Гэлли. А над всей этой выставкой – огромный плакат: «Не прикасаться! Смертельно! К каждой реликвии прилагается герметичный футляр».