Чтение онлайн

Она сунула в уши капельки и отвернулась к окну.

Я сглотнул и повернул ключ. Стоит ли говорить, что эта поездка была намного тише нашей первой. Как только я остановился у дверей ее дома, Спаркс выпрыгнула из машины, не удостоив меня даже взглядом, не то, что прощанием. И я поехал домой, мысленно отвешивая себе оплеухи.

Ну что я за дурак? Как можно было так глупо попасться? Она же теперь меня будет склонять и так и эдак, а я даже пикнуть не смогу, потому что сам засунул ей в рукав козырь.

Меня не радовала ни чистая квартира, ни свежеприготовленная моей помощницей еда, ни компьютер, ни телек — НИ-ЧЕ-ГО. Даже рукоблудить не хотелось — нервы. Я долго ворочался в кровати: все никак не мог уснуть. Мне было стыдно.

Не спит она с Коннором. Если они сто лет знакомы, то это вполне могли быть дружеские игрища… хоть и на грани. Ее второе имя мисс На Грани, почему бы и тут не перегнуть. А даже если и спит, мне должно было хватить двух первых провальных преследований. И если уж никак нельзя было обойтись без третьего, то мне следовало уехать вслед за Кони, а не тащиться подглядывать. Идиот.

Я застонал, ворочаясь и бодая подушку, которая была чертовски неудобной. Улегшись на спину, я заставил все мысли свалить из моей тупой башки. Это всегда срабатывало, не подвело и на этот раз, хотя было нелегко очистить разум. Я уснул, и, кажется, уже через секунду заорал будильник. Пришлось, конечно, вставать и ругать себя за излишнюю впечатлительность. Раскис я что-то. Никогда никакие передряги не мешали мне выспаться. Нужно оставить все это, послать к черту, забыть и успокоиться. Сегодня важнейшая тренировка, а завтра игра. Я не имею права быть вялым, несобранным, даже зевать мне не полагается. Нужно просто выйти на поле и отыграть, выложившись на двести процентов. Это завтра. Сегодняшний день можно село спускать в унитаз. Предчувствие. Я облажаюсь, и лучше, чтобы это было что-то незначительное.

Позволив себе на завтрак слабый кофе, чтобы взбодриться, я порулил на базу. Сердце колотилось, как бешенное, но не от кофеина, а снова из-за дурацкой тревожной чуйки. Спаркс будет там, уверен. И выкинет что-нибудь. Господи, я реально боюсь мелкую худосочную девчонку. Дожил Сторм, это финиш.

Все шло нормально. Меня расслабил и одновременно привел в тонус массаж, но на тренажерах снова посетили мысли о вчерашнем недоразумении. Нервозность вернулась. Потом мы долго слушали тренера, который заново вещал нам о тактиках и возможных комбинациях для предстоящей игры, которые поглотили мой разум. Но на поле я снова начал прикидывать, какую свинью мне подложит Спаркс. Она стояла у кромки в своей пижонской форме с единицей, наблюдая за нами, словно хищник за добычей, не давая ни на секунду расслабиться. Хорошо, что все это не отразилось на моей игре. Я с облегчением выдохнул, когда тренировка окончилась, и поплелся к раздевалке.

Там меня и накрыло. Сука опять рылась в моем шкафчике. Она поменяла воду. Я убью ее!

Вылетев из раздевалки в холл, я увидел маленькую дрянь, которая разговаривала у бара с Фрэнком.

— Сколько это будет продолжаться? — заорал на нее я, теряя все чертово терпение.

— Убавь звук, Сторм… — огрызнулась она, выпучив на меня зеленые глазища.

— И не мечтайте, мисс Спаркс, вы же не убавляете свою наглость…

— Майк, какая муха тебя укусила? — попытался перебить меня тренер, который тоже выглядел слегка озадаченным. Он сжал мое плечо, видимо, желая успокоить, но какое там… У меня бурлили мозги в голове, кипели слюни во рту и пузырились сопли, грозя вырваться из ноздрей. Я выдрал плечо, рыкнув:

— ОНА ЗАДОЛБАЛА! — я ткнул пальцем в начальницу. — Если меня купил твой клуб, это еще не значит, что я — твой раб. Я наелся твоего дерьма. Какого черта ты роешься в моих вещах? Что ты о себе возомнила? Вся такая из себя важная мисс Задавака стоит у кромки поля, корча из себя крутую начальницу, типа хоть что-то понимающую в футболе. Вы — ничто, мисс Спаркс, пшик, дурацкая картинка в своей шитой на заказ форме с номером один. Сколько же нужно самомнения, чтобы запретить вратарю носить стандартный первый номер…

Меня несло, и внезапная догадка, почему голкиперы МЮ никогда не играют под стандартным номером, пришлась очень кстати. Как только я сказал это, Спаркс вся напряглась и сжала кулаки. Я ожидал, что она зарядит мне хук справа, потому что слов-то у нее точно не было.

Но она просто кусала губу, сверля меня глазами, которые подозрительно блестели.

— Мелли, милая, — Фрэнк погладил ее по спине.

Она словно очнулась, задрала голову, тряхнув копной густых волос, развернулась и быстро пошагала прочь.

— До свиданья, — едко выплюнул я ей в спину.

— В мой кабинет, Сторм! — гаркнул тренер.

— Но… — начал было я.

— Живо!

Фрэнк тоже развернулся, но в другую сторону, и пошел к кабинету, а я поплелся за ним, понимая, что огребу, будучи пострадавшей стороной. Ну правда, я тут потерпевший, если не считать моей слежки. Но Фрэнк-то об этом не знает.

— Какого дьявола ты вытворяешь, парень? — заорал он на меня, как только я прикрыл дверь.

— Она достала меня, тренер. Опять рылась у меня в шкафчике и подменила воду. Я не пью газированную. Уверен, это ее рук дело, — тараторил я, как маленький, чтобы успеть оправдаться.

— Что? — Фрэнк уронил челюсть. — Ты наорал на владельца клуба, обвинив ее черти в чем, из-за пузырьков в воде? Ты шутишь, Сторм?!

— Какие, к черту, шутки. Она не первый раз…

— Заткнись к чертям. Ты сам себя слышишь? Взрослый мужик воюет с девчонкой, — он схватился за голову.

— Она первая начала, — вырвалось у меня апогеем истерики.

— О, Боже… как дети! Слушай, Майк, прекращай. Серьезно. Мы тут хоть и в игры играем, но на кону большие деньги и ответственность и, вообще, много чего. Я не желаю больше видеть подобные сцены, — подытожил Фрэнк уже более спокойным голосом.

— Да, тренер, — я опустил голову. — Я все понял. Могу идти?

— Езжай домой, не нужно вам с Мел сейчас пересекаться. Она собиралась остаться на базе. Но чтоб завтра заранее и как штык, и… — он словно хотел что-то добавить, но так и не закончил предложение.

— Конечно, буду. Так я пойду? — я уже схватился за ручку.

— Майк, подожди, — опять окликнул меня Фрэнк. — Это не Мел. Это я…

— Что ты? — не понял я.

— Я ввел запрет на первый номер.

У меня глаза на лоб полезли.