Чтение онлайн

Вчера Том получил письмо с предложением о повышении.

– За последние полгода вы зарекомендовали себя, как ответственного и опытного специалиста. Поэтому я предлагаю вам пост руководителя отдела проектирования, если вы согласны занять эту должность.

– Да, я согласен.

– Отлично, вечером придут документы на подпись. В понедельник нужно будет встретиться с мистером Кларком. Он введет в курс дела по всем нашим текущим проектам, вашим новым обязанностям и задачам.

– Благодарю, – твердым голосом ответил Том, поднимаясь с кресла и поправляя темную рубашку с коротким рукавом.

Он был высоким – достаточно, чтобы вкупе с приятно пропорциональным телом и широкими плечами казаться грозным при необходимости. На прощание он пожал директору руку, кратко кивнул в знак благодарности и вышел из душной комнаты, не забыв вежливо попрощаться.

Продвижение по карьерной лестнице не отразилось в его поведении. Мужчина безмятежно вызвал лифт. Учтиво кивнул проходящей мимо секретарше. Тыльной стороной ладони вытер вспотевший лоб.

Оказавшись наедине с собой в просторной, с зеркальными стенками, кабине лифта, Тернер позволил себе выдохнуть. Не столько от стоявшей жары, с которой не справлялись кондиционеры, сколько ради высвобождения накопившегося волнения. С облегчением он прикрыл глаза. На сжатых губах, придающих лицу суровости, проскользнула тень улыбки.

Выйдя в фойе, Том направился на улицу, минуя турникет и большую панорамную стеклянную дверь, по которой, как по экрану, бегали картинки объявлений. От солнечного света, многократно усиленного белыми, металлическими и стеклянными стенами офисов, мужчина на мгновение ослеп, прищурившись. Расстегнул гладкую верхнюю пуговицу рубашки. Когда глаза привыкли к яркому освещению, в тени, посреди раскаленной улицы он заметил знакомую шатенку.

Она болтала с однокурсницами – их силуэты издалека вибрировали в раскаленном воздухе. Заметив друга, девушка робко помахала рукой, и попрощавшись с подругами, перехватив ремешок замшевой почтальонки, двинулась навстречу мужчине.

Совсем еще юная студентка не выделялась из толпы в своей хлопковой рубашке и бежевых расклешенных брюках. Всегда носила неприметную, свободную по крою, даже мешковатую одежду. Держась за ремешок почтальонки, рукой она перекрывала грудь. Белым пятном на замше сумки блестел значок любимой группы.

– Кейт, – поприветствовал подругу Том, выходя из уютного тенька на самое солнце.

Он привык звать её так, хотя настоящее её имя – Екатерина Белозерская, студентка по обмену, прилетевшая из России для дальнейшего обучения. Отличить её от жителей мегаполиса невозможно – языком девушка владела в совершенстве, могла даже имитировать разные акценты.

Высокая и ладно сложенная, на полголовы ниже Тернера. Природа наградила Кейт приятной внешностью – лицо четко очерчено плавными линиями: от треугольного подбородка и четких скул до аккуратного прямого носа и полных губ. Макияжем она не пользовалась. Мягкие, прямые волосы светлой шатенки стянуты черной резинкой в хвост на затылке, а нежная, слегка смуглая кожа загорела и блестела от пота. Том на её фоне казался безжизненно бледным.

– Как все прошло? – Кейт тщетно попыталась разглядеть ответ в карих глазах друга.

Вдвоем они уже год снимали не дорогую, но достаточно просторную квартиру, часть комнат которой сдавалась другим людям. Юная студентка познакомилась с мужчиной в самый ужасный период жизни, который он помог преодолеть. Она могла положиться на его крепкое плечо и стальной характер, попросить совета или помощи или же по-дружески прижаться головой к широкой груди, когда хотелось утешения. Несмотря на закрытый характер, к которому шатенка успела привыкнуть за время совместной жизни, Том стал для неё, что старший брат. Хотя она и сама была ответственна не по годам в свои девятнадцать лет.

Они хорошо ужились вместе. Тернер предпочитал проводить время за работой, в которую влюблен, а свободное время тратить на погружение в хорошую книгу. Белозерская сама не была общительной, и редкие душевные беседы её устраивали. Том был приятным собеседником – много знал и поддерживал диалог на множество тем. Девушка любила слушать его спокойный голос.

Они и одевались схоже – отдавали предпочтение спокойным, не броским тонам, особенно робкая студентка, не метящая в белые вороны в чужой стране. Хотя сандалии были неоправданно дорогими – их она купила по прихоти. Том не винил подругу за проявления редкой слабости к бессмысленным трендовым вещам. Её гардероб состоял преимущественно из светлого, его – из темного. Даже в такую жару.

– Меня повысили, – пожал плечами мужчина. Вместе они двинулись в сторону дома.

– Правда?! Боже, я так рада за тебя! – воскликнула Кейт, её зеленые глаза засияли. Сама она сейчас сгорала от нетерпения, единственного чувства, превращающего студентку в беспокойного подростка. – А я закрыла её, закрыла экзаменационную сессию!

– Умница, – коротко подбодрил Том. – Каков запах свободы на вкус?

– Ох, это сложно описать, – просияла девушка. На мгновение она прикусила губу. – Осталось определиться со специальностью.

– Уже что-то решила?

– Пока нет. Хочу все еще раз обдумать.

– Это правильно, – поддержал Том. – Выбор серьезный, спешить не стоит.

Девушка поступила по гранту в один из престижных университетов Нью-Йорка год назад и до сих пор не определилась, по какой специальности продолжать обучение. Она мечтала об университете Лиги Плюща, но судьба распорядилась иначе, и теперь ей требовалось принять важное решение. Это беспокоило её, да и в целом первое время обучение обернулось для студентки сущим адом.

– Слушай, а может, отметим? – предложила Кейт, хитро блеснув миндалевидными глазами из-под приподнятых бровей, которые придавали взгляду дерзости, не свойственной робкой натуре. – Ты бы знал, как я голодна.

Возражать мужчина не стал, сам почувствовал пустоту в желудке. С утра он по обыкновению пропустил завтрак. По пути Кейт в красках описала свой напряженный день, добавив, как рада, что теперь все позади. Том поддержал диалог воспоминаниями о собственных годах в университете.

Высотные офисы на Варрик-стрит слепили глаза ярко-белыми и стеклянными стенами. На улице только начинался день, солнце подходило к наивысшей точке, а с каждым новым часом становилось жарче и жарче. Конец июня, граничащий с жарким июлем, превращал Нью-Йорк в большую каменную печь.