Чтение онлайн

— Вы считаете генерала способным на такое?

— Я любого считаю способным на все, — ответил Катер и вновь наполнил стаканы. — Видите ли, мой дорогой Крафт, генерал всегда вел монашеский образ жизни. Говорят, что, кроме прелестной Сибиллы Бахнер, он пальцем не пошевелил для кого-либо. Но когда у нас появился лейтенант Барков, он сразу же принял его и потом не раз встречался и беседовал с ним. Больше того, он принимал Баркова в своей личной комнате, куда всем другим вход закрыт. И уж раз мы сегодня здесь только втроем и откровенны друг с другом, я кое-что открою вам: генерал сам затребовал лейтенанта Баркова для службы в нашей школе. Что вы скажете на это?

— Скажу, что мне ровным счетом наплевать. И это все, что я хотел бы сказать по сему поводу, господин капитан.

— По мне, мой дорогой, вы можете думать и говорить, что хотите, да и делать все, что вам заблагорассудится. В одиночку или с совокупности с фрейлейн Радемахер. Но если вы узнаете, как обстоит дело с отношениями между генералом и лейтенантом Барковом, тогда я сегодня вечером ничего не видел и не слышал. Поняли вы меня?

— Вы очень точно выражаетесь, так что вас невозможно не понять.

— Ну, тогда дело в шляпе, и я могу лишь добавить: за тесное сотрудничество! Более я не хотел бы утруждать вас своим присутствием, вы же наверняка желаете малость побыть одни. И на сей раз без всяких помех. Бутылку можете оставить себе. Итак, приятной, спокойной ночи, мои дорогие!

— Ты можешь спокойно полежать еще, — сказала Марион Федерс мужу. — Я сделаю все, что нужно.

— Да я так и так не засну, — ответил капитан Федерс.

— Ну просто полежи, подремли, полюбуйся на потолок.

— Не пойдет, — пробурчал Федерс. — Когда я это делаю, то снова начинаю думать.

— Тогда думай о чем-нибудь приятном.

— Не могу: нет ничего приятного.

Утренний свет просачивался сквозь окна маленькой квартирки. Федерс щурился на свет, потом перевернулся на другой бок. Теперь свет ему не мешал: он видел только свою жену, стоявшую около умывальника. Федерс улегся на спину. Утро было свинцово-серым и душным. Затхлая атмосфера ночи господствовала в комнате. Капитан закрыл глаза. Сразу стали слышнее звуки утра: вода, струящаяся по телу, хлопотливые руки трут кожу, кусок мыла взят и положен на место, шаги босых ног. И эти ноги — Федерс различал ясно — прошлепали по мокрому полу, по ковру, влезли в домашние туфли, потопали по кафелю.

— Застегни получше купальный халат, — сказал он, — обмотай платком шею и голову.

— Мне не холодно, Эрих.

— И все же сделай так.

Федерсу не нужно было поворачиваться к жене — он и так знал, что она делает. Он мог с закрытыми глазами отчетливо представить себе ее, нужно было только одно: чтобы она была тут, рядом.

— Прости, — сказала она, подкрепляя извинения просящим взглядом.

— Нечего извиняться, — сказал он. Он все еще смотрел в потолок, и ему чудилось на нем лицо Марион. — У тебя нет ни малейшей причины извиняться передо мной.

— Ну хорошо, — сказала жена и прошла в соседнюю комнату. — Я повяжу платок.

Она готовила утренний кофе усталыми, привычно механическими движениями. Ее лицо было серым и заспанным. Она увидела через открытую дверь, что Федерс встает. Он подошел к умывальнику и обнажил туловище до пояса. Она рассматривала его крупные, пропорциональные плечи, мощно вылепленную, мускулистую грудь, жилистые, крепкой хватки руки. Она подошла к двери.

— Ты красив, — сказала она.

— Смотри лучше за своим кофе, — проворчал он, не глядя на нее.

— Я люблю тебя.

— Я знаю — как любят картину или мелодию.

Он произнес эти слова с иронической горечью.

— Ты хочешь, чтобы тебе делали больно.

— Кто лезет на рожон, должен уметь сносить боль. Банальная истина. Кстати, вода для кофе закипела. И это сейчас самое важное: мне надо на службу.

— Что ты от меня хочешь? — спросила она с беспокойством.

— В данный момент ничего, кроме завтрака…

— Когда я вас вижу, — говорил капитан Федерс обер-лейтенанту Крафту, — мне становится ясно, что этот мир не так уж мрачен, как казалось вначале. Чем вы меня сегодня порадуете?

— У меня есть особое желание, господин капитан.

— Это уже хуже, — заметил Федерс. — Я ведь не Дед Мороз.

Капитан Федерс стоял у окна в коридоре учебного барака. Курил сигарету и таким образом заполнял обычный перерыв между двумя уроками тактических учений. Фенрихи стояли в приличествующем отдалении группами, размышляя над так называемым маленьким спортивным заданием на соображение. Преподаватель по тактике, чтобы они не скучали в перерыве, занял их маленьким, утонченным вопросом-ловушкой.

— Могу я поприсутствовать на ваших занятиях, господин капитан?

Федерс весело осклабился:

— Уж не хотите ли вы, Крафт, проверить Мои способности и методы?

— Они мне достаточно известны, — сказал обер-лейтенант. — Я намерен лишь поближе разглядеть некоторых наших фенрихов, если разрешите.

— Это стадо баранов вы видите каждодневно, с раннего утра до позднего вечера. Вам этого мало?

— Раз уж я работаю с фенрихами, господин капитан, то я обязан следить за ними и обучать их. Я постепенно выяснил, как они реагируют на меня и на мои методы. Но мне необходимо знать, как они ведут себя у других офицеров.

— И поэтому вы явились именно ко мне, Крафт? Несмотря на то, что я известен вам как противник индивидуальной опеки? У меня любой реагирует так, как я того хочу, а не так, как ему захочется. Но если вам обязательно хочется все пощупать самому — прошу.

— Покорнейше благодарю, господин капитан, — сказал Крафт нарочито почтительно. — Меня вполне удовлетворит, если я смогу пристроиться где-нибудь в уголке.

Капитан Федерс испытующе взглянул на обер-лейтенанта, и глубокая складка прорезала его лоб.