Эйдин
Шрифт:
— Если ты вытрешь сопли об это одеяло, да поможет мне Бог, я убью тебя, Адо.
Я продолжила смеяться, остановившись, только когда у меня закололо в боку.
— Зачем ты заставляешь ее так смеяться? — проворчал Кейн. — В конечном итоге она причинит себе вред.
Я практически почувствовала, как Кила закатила глаза.
— Прекрати, здоровяк. Она беременна, а не сделана из стекла. Дай ей подзатыльник, я обещаю, она не сломается.
Кейн злобно ухмыльнулся.
— Дать ей — это то, о чем я в первую очередь беспокоюсь.
Глаза Килы загорелись удивлением.
— Не могу дождаться, чтобы посмотреть, каким ты будешь, когда она родит; с первого же дня ты будешь заворачивать бедного ребенка в пузырчатую пленку.
— Он будет супер-ребенком, избранным, если хочешь. Он не будет хрупким.
Кила радостно рассмеялась.
— Продолжай убеждать себя в этом, приятель.
Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как Кейн показывает Киле средний палец, а она в ответ показывает ему два.
Я добродушно покачала головой.
— Хватит, детишки. Мама сегодня слишком устала и голодна для такого дерьма, — заявила я, зевая.
Кейн пересек комнату и присел на корточки рядом со мной. Он положил локоть на подлокотник дивана позади меня и нежно погладил мне спину.
— Почему бы тебе не пойти в постель?
Его голос звучал низко и маняще.
— Может быть, потому что у нее есть компания, то есть я, грязный ублюдок, — вспыхнула Кила. — Прекрати соблазнять ее, когда я сижу прямо рядом с твоей мерзкой задницей.
Я лучезарно улыбнулась Киле, а Кейн улыбнулся мне. Свободной рукой он смахнул уже забытые слезы с моих щек.
— Вот это моя Куколка.
Кила хихикнула.
— Это мило, но ты все еще противный.
Я метнула взгляд в ее сторону и игриво прищурила глаза.
— Ты не возражаешь?
— Вовсе нет, — признала она. — Занимайся своими делами.
Кейн подтолкнул меня локтем и подмигнул.
— Тебе не следовало ее кормить, теперь она никогда не уйдет.
Кила ахнула в притворном ужасе.
— Я не собака. Как ты смеешь!
— Я никогда этого не говорил.
Кейн хитро ухмыльнулся, затем встал во весь рост. Повернулся, вышел из гостиной и направился по коридору на кухню.
Кила оттолкнула мои ноги и одеяло, которым была укрыта и вскочила на ноги.
— Не уходи, когда я с тобой разговариваю, Кейн Слэйтер! — закричала она и вышла из комнаты вслед за ним.
Низкий смех Кейна только еще больше разозлил ее.
— Или что? Ты убьешь меня? — поддразнил он.
— Ты чертовски прав, я убью тебя… Не улыбайся мне так, я сделаю это!
Я усмехнулась про себя.
Они вели себя как брат и сестра, и мне это нравилось, потому что они любили друг друга. Было бы отстойно, если бы мой парень и лучшая подруга не ладили.
— Не бросай это в меня! — внезапно раздался крик Кейна.
Кила хихикнула.
— Это всего лишь ведерко с маслом, большой ребенок.
— Это замороженное ведерко масла, так что с таким же успехом ты можешь бросить кирпич мне в голову!
— Это можно устроить, большой парень.
— Ты злобная, маленькая коротышка, надеюсь, ты это знаешь.
— Знаю.
Я посмеялась над их разговором и откинулась на спинку дивана, подтягивая повыше одеяло.
— Оставь его в покое, Кила.
Я услышала, как что-то положили на кухонную стойку или стол. И это упало с глухим стуком.
— Тебе повезло, что она хочет, чтобы ты был жив и невредим.
— А тебе повезло, что она часто хочет видеть тебя здесь, иначе бы я запретил тебе когда-либо входить в это здание.
Кила закипела.
— Ты сошел с ума от власти.
Я улыбнулась.
Кейн недавно рассказал Киле, что ему принадлежит здание, в котором я живу, и многие другие в Дублине. Она не злилась, просто немного обиделась, что Алек не рассказал ей о секретных делах Кейна, но как только она преодолела «Кодекс братана», то отнеслась к этому спокойно, как я и предполагала.
Она также держала это в секрете, потому что Кейн не хотел, чтобы это транслировалось остальным. Он любил уединение, и она уважала это.
— Тебе лучше поблагодарить Бога за то, что мне нужно пойти домой и покормить Шторма. Иначе я бы вытерла тобой пол.
— До следующего раза, коротышка.
Кила небрежно прошла в гостиную и заявила:
— Ненавижу твоего парня.
Я схватилась за грудь.
— Это позор, потому что я люблю твоего.
Губы Килы дернулись.
— Вернусь вечером, мне просто нужно пойти и покормить…
— Жирного зверя, я тебя слышала.
Кила зарычала.
— Можно было подумать, что беременность сделает тебя сентиментальной и даст Шторму шанс, но нет, ты все еще обижаешься на него.
По мнению Килы, Шторм был ее ребенком.
— Он бы разозлил и святого, Кей.
Ее левый глаз дернулся как раз перед тем, как она повернулась и вышла из моего дома, по пути показав мне средний палец.
— Я припомню все это, когда у тебя будут сильные схватки.
Я хмыкнула, когда дверь квартиры закрылась. Поежившись, я молча помолилась, чтобы карма не сделала мои роды еще более болезненными из-за того, что я много дразнила Шторма… большую часть времени он сам навлекал это на себя, так что, если подумать, я не должна пострадать от этого.