Чтение онлайн

Желудок давал о себе знать все настойчивее, но Джим сначала решил ознакомиться с остальными гостинцами от Джерарда, тем более что ему следовало показать их нужному человеку. Решив, что было бы странно показывать то, чего он не успел рассмотреть сам, Джим вытащил из сумки объемистый мешок, в который раз прочитал прикрепленную к нему записку, написанную печатными буквами как раз под нужным адресом: «Геф. Окажи содействие подателю сего. Что-то мне подсказывает, что вот это барахло может ему пригодиться. Если что, мы с тобой потом сочтемся. С. Д.» и распустил затейливый узел на горловине мешка. После этого он один за другим вытащил из него следующие предметы: затейливую деревянную мялку для картошки, бронзовую ручку от двери с обломком последней, батарейку со светящимся индикатором заряда, небольшой торцевой гаечный или похожий на него ключ и стальной макет покрытой кратерами планеты размером с бейсбольный мяч с вмятинами от пальцев.

– «Что-то мне подсказывает, что вот это барахло может ему пригодится», – снова прочитал записку Джерарда Джим и не смог сдержать улыбки. Теперь ему следовало определиться – возвращаться ли в центр города, предварительно созвонившись с Мией или Себастьяном, или все же найти друга Джерарда? Повертев в руках мялку, которая была с одной стороны вставлена как будто в бронзовый цилиндр с литым навершием, украшенный прорезанными в нем лиственными узорами, а с другой имела следы какой-то утраченной насадки, Джим вдруг обнаружил наклеенный на нее крохотный стикер. На нем рукой все того же Джерарда была указана дата и написано следующее: «От Патрокла. Эльфийский жезл. Некомплект». Недолгие поиски позволили обнаружить похожие наклейки и на прочих предметах. «Прихватка. Малин», «Хрень со свечением. Бишоп», «Минный ключ. 413» и «Мячик. Галион». «Нет, – подумал Джим. – К этому Гефу лучше прогуляться».

Воспользовавшись служебным выходом, Джим вышел из гостиницы через полчаса. Как и недавно в полиции, подхватил бак с отходами и донес его до грузовичка, на котором возился седой афроамериканец.

– Привет, приятель, – обрадовался тот Джиму, который налепил на плечи визуары от Меган и вновь выглядел темнокожим уборщиком или строителем. – Спасибо за помощь! Работаешь в гостинице?

– Нет, – покачал головой Джим, поправляя на плече пакет с кувшином. – Просто справлялся о цене номера, шел мимо, решил помочь. На обед иду. Тут есть что-нибудь простое, но сытное? Ну, не знаю… Пиццерия какая-нибудь?

– Тут полно всего, – оживился седой. – Это ж рабочий район, а трудяги поесть любят. И еще любят, чтобы было недорого, и чтобы вкусно. Сразу за гостиницей – на той стороне площади – есть хорошая итальянская пиццерия. Чикагская пицца там такая, что душу за нее можно заложить. Только лучше заказывать. Привезут в лучшем виде. Заглядывать туда я не советую.

– А что так? – удивился Джим.

– В здешней округе дурной воздух, – понизил голос седой. – Я смотрю, ты тут недавно? Из центра, что ли? Тут полиции словно вообще нет. В этой пиццерии окопались нацики. Хотя, если серьезно, обычные разбойники и грабители. Хозяин уже кому только не жаловался. Мало того, что четверть зала занимают и курят, не выходя наружу, так и бесплатно требуют их кормить. Пиццерия только и выживает за счет доставки и то, я слышал, собирается закрываться. А ночами тут вообще черт знает что творится. Недели не пройдет, чтобы не нашли труп или черного, или латиноса какого-нибудь.

– И что, – нахмурился Джим. – Так по всему городу?

– В каждом районе свои проблемы, – отмахнулся седой. – К примеру в девятнадцатом и восемнадцатом кварталах наш брат верховодит. Там не то что в пиццерию, в пределы района белому лучше не соваться, да и своим перепасть может. Есть районы, где властвуют китайцы, есть – где индусы или русские или еще кто. Бывает, что эльфы или гномы под себя несколько кварталов подгребут и живут себе, словно в горах где в пещерах или в лесу. Правда, до первой серьезной облавы. А вторая правда, что и после нее тоже. Но уж что творится за городом, страшно подумать. Надо сказать, что Инфернум вовсе не для того, чтобы поплевывать в небо и кто-то эти плевки подхватывал у тебя над лицом. Но в последние три года здесь что-то совсем худо стало.

– И куда ж податься простому человеку? – спросил Джим. – Не в Прорву же?

– Ну ты сказал, – захихикал седой. – В Прорву! Съедят там тебя тут же. Говорят, что все беды наши откуда-то оттуда пошли. Игрокам-то что – побродил по квестам, бонусы суммировал и в родные места. Убили – перезагрузился и гуляй себе новым маршрутом. А нам здесь жить. Говорят, пока неплохо в Пригороде. Там, понятное дело, опасно, но хотя бы все по-людски. А тут… каждый держится за кусок, что успел урвать, вроде как я за свой грузовик, а если отнимут, даже не знаю. Кому совсем невмоготу, топают на Вокзал и ждут паровоза.

– В рай хотят попасть? – уточнил Джим.

– Это никому неизвестно, – стал серьезным седой. – Говорят разное, но до конечной ехать никто не заставляет. Вроде бы есть хорошие места по дороге. Да и письма оттуда вроде приходят. Хотя ни связи, ничего толком. Только телеграф.

– Как в старые добрые времена, – задумался Джим.

– Не уверен я, что они были добрыми, – заметил седой. – Сам-то откуда?

– Из временной локации, – признался Джим. – Ищу себе применения.

– А что же, – удивился седой. – Ни путевого листа, ни назначения не было, что ли?

– Сбой, – пожал плечами Джим. – Вот, берусь чуть ли не за любую работу.

– Твою же мать, – покачал головой седой. – Что ж, удачи тебе, брат.

– Спасибо, – кивнул Джим.

– Только в пиццерию лучше не суйся! – крикнул ему вслед седой.

– Как пойдет, – усмехнулся Джим.

Внутри у него все клокотало. Нет, он не собирался восстанавливать справедливость в Городе, не было у него на это ни сил, ни времени, ни ресурса, но сама мысль, что он может отправиться к человеку Джерарда, забыв о мерзавцах, засевших в центре сектора, вызывала у него тошноту. К тому же он и в самом деле очень хотел есть. В памяти услужливо всплыла то ли услышанная, то ли заложенная кем-то в него фраза: «Трусость – это не тогда, когда о том, что ты испугался, узнают другие. И не тогда, когда об этом узнаешь ты сам. А когда ты готов с этим чувством смириться».

На полпути к пиццерии у Джима зазвонил телефон. Он поднес его к уху, не глядя, и почему-то обрадовался, услышав голос Себастьяна:

– Шеф! – восторженно воскликнул тот. – Когда мы вас увидим?

– Пришло время? – поинтересовался Джим. – Как вы там?

– Пока все в порядке! – отрапортовал Себастьян. – Но слишком много информации, чтобы я продолжал работать автономно. Надо бы как-то скоординироваться. Помните, наше сотое дело, после которого мы все завалили в итальянский ресторан?

– Сотое дело помню плохо, а итальянский ресторан – в подробностях, – ответил Джим. – Кажется, я тогда заказал себе целый бисквитный торт? Удивительно, как я при таком образе жизни не заработал диабет?

– Это все, конечно, загадочно весьма, – усмехнулся Себастьян. – Но ведь я и в самом деле не помню того толстяка. В моей памяти только вы. Тут, кстати, Миа много чего раскопала. Этот актер в жизни вовсе не толстый и далеко не весельчак. А для съемок в сериале он облачался в специальный костюм. Жутко потел в нем. Ну и запах соответствующий издавал. Актеры, которые играли нас, жутко страдали от этого. На большой земле, между прочим, праздник, что этот тошнотворный сериал наконец закрыли. Но насчет запаха – это что-то.