Евро
Шрифт:
— Они уже и мои.—
Она благодарно кивает в ответ, а в глазах слезы. Я улыбаюсь и задаю маршрут:
— Сейчас на Разина, поздравим Ленкиных. Твоим, Наташа, я уже позвонил и поздравил, доехать не успеем, извини. —
Наташка тут же отвечает:
— Я понимаю, Даня, не извиняйся. И спасибо тебе.—
Я просто отмахиваюсь от благодарности, показывая, что в этом нет ничего не обычного и продолжаю озвучивать планы на вечер:
— Ну а потом, у нас дворец. Правда пока не бракосочетаний, да и не поженят меня сразу на всех. Вот беда, придется оставаться холостяком. — Смеюсь я и меня тут же поддерживают девчонки.
Отсмеялись и я продолжаю свое сольное выступление:
— Хотя кто его знает, намекну «бурильщикам», что «холостяцкий» статус мешает играть, а выбрать не могу. Глядишь, для Дана поправку в закон внесут о многоженстве. — Снова смеюсь я, а что поделать настроение такое.
Оглядываюсь на девчонок, а у них в глазах застыла влажная мысль:
— А вдруг получится и окольцуем.—
Я смотрю на них, потом на свою правую руку, а Ленка замечает мои взгляды и спрашивает с улыбкой:
— Что, пытаешься понять, как будет смотреться пятерка колец на пальцах?—
— Мысль интересная, но можно обойтись браслетом, наверно. Хотя кольца, конечно, это символ. — Отвечаю я, потом обнимаю ее, а она сегодня рядом, за штурмана и целую.
И тут же мысль перескакивает на новое направление:
— Про кольца потом, кстати посмотрите в букетиках, может чего интересного найдете? — Смеюсь я, а они начинают искать и находят.
И немедленно надевают найденное на руки, любуясь, красуясь и улыбаясь.
Я улыбаюсь от восторженных визгов и писков моих девчонок и продолжаю свою мысль:
— Но мы пока просто во дворец, просто на концерт, просто на Витю Цоя. — Говорю я, а они замирают в неверии.
— Да, да. Цой в Баку, билеты в кармане, а мы идем на концерт. Точнее едем. — Говорю я им и тут же добавляю. — Вот такой я ненормальный, на восьмое марта любимых девчонок веду на рок.—
И слышу в ответ дружное:
— Ты лучший.—
И новая порция поцелуев, а мешающие ей цветы улетают в багажник.
— Цветы, конечно, это красиво, но что они значат в сравнении с губами любимых? — Думаю я, обнимая и целуя все то, что дорого и тут же сама себе и отвечаю: — Ничего, чуть меньше чем ничего.—
И мы стартуем. Сперва на «Разина», там я повторяю свой забег с очередными букетами, поздравляю Ленкиных родных, выслушиваю очередные благодарности и обратно, поближе к любви, ожидающей меня в машине.
А дальше в центр, еще один рывок и вот мы уже у знаменитого Дворца. Выходим, предъявляем заветные билетики, проходим на свои места и рассаживаемся.
И почти сразу начинается. Концерт, конечно, но и девчонки рядом, совсем рядом, да еще и жмутся ко мне поближе. Я сижу в натуральном цветнике, слева белая роза, справа рыжеватая, а чуть подальше за ней, невероятный черный цветок, дарящий столько наслаждения.
А Цой уже на сцене и он завел свое:
Но если есть в кармане пачка сигарет
То значит все не так уж плохо на сегодняшний день
И билет на самолет с серебристым крылом
Что взлетая оставляет земле лишь тень
И я понимаю:
— Это почти «белый стих», но это просто гениальные слова, описывающие то самое состояние, когда понимаешь, что все еще может, изменится к лучшему.—
Я оглядываюсь на девчонок, замерших у моих рук, на зал, напряженно слушающий этого довольно высокого парнишку с корейской внешностью и русской душой, уже при жизни ставшего легендой.
И я припоминаю:
— 15 августа 1990 года, Латвия. Автокатастрофа. —
И тут же решение:
— Надо будет что-то с этим делать. Так же как с другой датой и смертью. 6 октября 1991 года, Санкт-Петербург. Это уже Тальков, они оба должны жить, время еще есть и этот вопрос я решу.—
Я улыбаюсь девчонкам и спрашиваю:
— Ну как, нравится? Хороший подарок на восьмое марта?—
Они улыбаются и Оля тянется ко мне, целует и отвечает:
— Хороший, очень хороший.—
А Ленка тянется с другой стороны, очередной поцелуй и слова:
— Этот тоже хороший.—
И она показывает мне золотой браслет на правой руке.
— Нашли все-таки. — Думаю я с улыбкой, а ко мне через Ленку уже тянется черная роза, тоже с поцелуем и словами:
— У меня будет ответный подарок, уже скоро, часов через несколько. Кто хочет, может присоединиться к процессу дарения. — И смеется, хулиганка.
Белая и почти рыжая роза, ненадолго задумываются и потом уверенно кивают, в один голос произнося:
— Мы его тебе на съедение не оставим, будем защищать.—
А я смотрю на все это «безобразие» и думаю:
— О сколько нам открытий…. — И тут же продолжаю, про себя конечно: — Вот оно оказывается, как называется? А я и не знал, век живи, век учись.—
И улыбаясь обнимаю всю прильнувшую ко мне троицу, показывая, что я совершенно не против ни отдаривания за подарки, ни защиты от излишней ретивости.
А Цой тем временем уже заводит следующую песню:
И мы знаем, что так было всегда
Что судьбою больше любим
Кто живет по законам другим
И кому умирать молодым
И снова слова просто бьют в сердце. Не только мне, все залу. Это не «лютики» и не «цветочки». Это жизнь, та самая настоящая.