Еврейское остроумие
Шрифт:
— …И тогда подошел проводник и посмотрел на меня так, будто у меня нет билета.
— А ты что сделал?
— А я посмотрел на него так, будто у меня есть билет.
Проводник:
— И вы, с билетом второго класса, едете в первом классе?
Еврей, обиженно:
— А чего бы вы хотели — чтобы я, с билетом второго класса, ехал в третьем классе?
— У вас билет на пассажирский поезд, а вы сели на экспресс. Придется доплатить!
— Зачем? Можете ехать медленнее, я никуда не спешу!
— Эй, в вагоне нельзя плевать! Вот же, специально написано на табличке!
— По-вашему, я должен выполнять все, что тут кругом понаписано? Вот, скажем, написано: "Пейте какао "Тоблер"!" И что, я должен его пить?
Гоем (неевреем) могли в насмешку называть нерелигиозного еврея. Парех (парша) может также означать: изгой, последний человек.
В польском поезде сидит еврей в лапсердаке, с пейсами. В вагон садятся трое элегантных, по-западному одетых молодых евреев и начинают насмехаться над евреем в лапсердаке. Тот молчит.
На дворе зима, пути занесены снегом, поезд сильно опаздывает. Вагона-ресторана в нем нет. Еврей в лапсердаке распаковывает свою кошерную провизию. Трое голодных юнцов стараются не смотреть на еду.
— Присоединяйтесь, — говорит еврей в лапсердаке. — А когда вы поедите, я вам докажу, что вы — самое лучшее и самое прекрасное в мире, хотя вы надо мной и смеялись!
Все наелись досыта. И тогда старый еврей заговорил:
— Я хочу доказать вам это на трех примерах. Вот первый пример.
Наступает время вечерней молитвы, но в синагоге до миньяна (число мужчин, не менее десяти, для богослужения),одного еврея не хватает. Девять евреев стоят перед синагогой и смотрят по сторонам: не появится ли еще один? Вот вдалеке кто-то появился. Кто? Гой? Еврей? Он подходит ближе — и что вы думаете? Это еврей, наконец можно начинать молитву… Скажите сами: может ли что-нибудь быть прекраснее еврея?
Пример второй. Ночь с пятницы на субботу, семья хочет спать, но лихт-гой (нееврей, которого нанимают гасить свечи: правоверным евреям в шабес делать это запрещено)все не приходит и не приходит, а оставлять горящие свечи на ночь слишком опасно. Наконец за дверью раздается топот, и входит Иван! Сейчас он погасит свечи, и все смогут лечь в постель… Скажите сами: может ли что-нибудь быть прекраснее гоя?
История третья. Единственного сына матери-еврейки забирают в армию. Она ведет его к врачу — но парень здоров как бык. Мать в отчаянии. Тут врач, который сочувствует женщине, обнаруживает, что у парня на голове выпали волосы, и говорит ей: "Знаете что? Я напишу, что эти проплешины — от парши, и вашего сына оставят в покое"… Скажите сами: может ли что-нибудь быть на свете прекраснее пареха?
И теперь я обращаюсь к вам: все вы одновременно и евреи, и гои, и парехи. Может ли что-нибудь на свете быть прекраснее вас?!
В экспрессе Лион — Марсель в купе сидят три пассажира. Входит еврей-коммивояжер и сразу же предлагает:
— Господа, давайте разделим путь до Марселя на четыре части. Каждый из нас на четверть пути получит в свое распоряжение целую скамью, чтобы поспать. Вы не против, если я буду спать первым, до Дижона?
Господа не против, и коммивояжер ложится.
В Дижоне он просыпается, берет с полки свой чемодан и собирается выходить. Оставшиеся три пассажира возмущены:
— Почему вы нам не сказали, что едете до Дижона?
— А вы меня и не спрашивали!
В поезде Краков — Жешув беседуют молодой польский офицер, по всей видимости выходец из еврейской интеллигенции, и старый еврей в лапсердаке. Когда они подъезжают к какому-то захолустному городку, старый еврей со слезами в голосе говорит:
— Посмотрите, пан лейтенант: в этом местечке печальный рок настиг моего бедного отца — да покоится он в мире!
Офицер вскакивает и стоит, отдавая честь, пока поезд проезжает местечко.
— …А здесь, — продолжает старый еврей, когда за окном показывается соседняя деревня, — он снова открыл свое дело.
Поезд идет в Галицию. В купе сидят еврей и офицер. На полустанке в поезд садится еще один офицер, более высокого ранга. Первый офицер вскакивает и представляется:
— Фон Розенберг.
Вошедший отдает честь и говорит:
— Фон Хохенфельс.
Тогда и еврей встает, кланяется и сообщает:
— Фон Лемберг (из Лемберга, т. е. Львова).
В вагонном купе сидят напротив армейский капитан и еврей. Еврей достает из кармана футляр с сигарами, вынимает сигару, закрывает футляр, обрезает кончик сигары, сует ее в рот и вынимает коробок спичек. Когда спичка загорается, капитан вскакивает, выхватывает сигару у еврея изо рта и выбрасывает ее в окно.
— Что вы позволяете себе? — возмущается еврей.
— Здесь вы курить не будете! — отвечает капитан.
— Но я ведь и не курил!
— И не будете совершать никаких приготовлений к этому!
Вскоре после этого капитан достает газету и разворачивает ее. Только он собирается читать, как еврей выхватывает газету у него из рук и вышвыривает ее в окно.
— Что вы себе позволяете?! — кричит капитан.
— Здесь вы не будете ср…! — отвечает еврей.
— Но я ведь и не ср…!
— И не будете совершать никаких приготовлений к этому!