Еврейское остроумие
Шрифт:
стоящего у окна, и кричит ему:
— Вайс, если бы я был так красив, как ты, я бы лучше
выставил в окно свой зад!
— А я так и сделал, — отвечает Вайс, — но люди сказали: "Добрый день, господин Блау!"
На перроне какой-то еврей кричит:
— Рубинштейн, Рубинштейн!
Другой еврей высовывается из окна купе. Тот, что на перроне, отвешивает ему пощечину и уходит.
Все смеются, особенно сильно хохочет тот, кого побили.
— Послушай, — недоуменно говорит один из пассажиров, — мы смеемся над тобой.А над чем смеешься ты?
— Ха-ха-ха! — отвечает тот. — Я ведь не Рубинштейн!
На улице один еврей отвешивает пощечину другому, потом застывает на месте и говорит:
— Ой, простите, пожалуйста, я принял вас за Янкеля!
— Ну, а если бы я был Янкель — тогда можно?
— Только не надо жалеть Янкеля!
Вариант.
— А вам какое дело до Янкеля?
— Привет, Орнштейн!
— Я вовсе не Орнштейн.
— Господи Боже, как человек может измениться! Фигура другая, цвет волос другой, нос — тоже, так мало того — еще и фамилию сменил!
— Привет, Хаим! — дружелюбно кричит еврей и хлопает по плечу человека, идущего по улице перед ним.
— Ой, откуда вы меня знаете? Только меня зовут вовсе не Хаим.
Один еврей останавливает другого на улице:
— Когда я увидел вас издали, мне показалось, что я вас узнал. Потом, когда вы подошли ближе, мне почудилось, что это не вы, а ваш брат-близнец. Потом я понял, что это все же вы. Но теперь, когда мы стоим лицом к лицу, я вижу: это не вы и не ваш брат.
Рот жалуется судье, что Кан угрожает набить ему морду.
Судья:
— У вас есть свидетели?
— А зачем? Я ему и так поверил!
— Вчера у меня был Мендель. Он хотел меня побить.
— Откуда ты знаешь, что он этого хотел?
— Ну, если бы не хотел, то и не побил бы.
— Спорим, что я пну ногой в зад вон того господина, который завязывает шнурки на ботинке?
— А он влепит тебе пощечину.
— Не влепит. Потому что я ему скажу: "Пардон, я принял вас за Леви!"
Сказано — сделано. Тот господин оборачивается и с размаху бьет нахала по морде.
— Так почему же вы не сказали ему: "Я принял вас за Леви"?
— Потому что это и в самом деле был Леви!
Вокзал в Лемберге (ныне Львов). Еврейка спрашивает у еврея:
— Когда последний поезд на Перемышль?
— Последний поезд? До этого, мадам, вы не доживете!
Блау и Грюн, охваченные альпинистским азартом, поднимаются по горному склону. Внезапно они срываются вниз, страховочный трос зацепляется за выступ скалы, и они повисают в воздухе. Появляется вертолет спасательной службы, и пилот кричит
— Это Красный Крест, служба горноспасателей!
Оба одновременно кричат в ответ:
— Мы уже сделали пожертвования!
Какой-то еврей маленького роста каждый день приходит в сигарную лавку, чтобы там зажечь свою сигару от газовой горелки. Владельцу лавки это надоело, и однажды он спрашивает:
— Собственно говоря, кто вы такой?
Тот искренне изумлен:
— Разве вы меня не знаете? Ведь я тот самый низенький еврей, который приходит к вам каждый день, чтобы зажечь сигару!
Люди в вагоне томятся от скуки.
— Давайте разгадывать загадки, — предлагает один. — Вот, например: что такое — начинается на "о", черное и есть у каждого?
Никто не знает.
— Но это же однапара сапог!
Все смеются.
— А это что такое — начинается на "д", тоже черное и есть не у каждого?
Опять никто не догадывается.
— Ну, это же двепары сапог… А что такое — красного цвета, висит на дереве и…
— Ха-ха-ха! — прерывает его кто-то. — Теперь-то мы уже знаем — это три пары сапог.
— Шлойме, отгадай, что это такое: висит на стене, зеленого цвета и пищит.
— Ну, скажи уже!
— Селедка.
— Бред какой-то! Селедка не висит на стене.
— Можно повесить.
— И не зеленая она.
— Можно покрасить.
— Но она и не пищит!
— Что правда, то правда: не пищит.
Пловец-рекордсмен переплыл Ла-Манш. Когда он выходит на сушу, его окружает толпа. Один любознательный еврей пробрался к пловцу поближе и спрашивает:
— Вы что, не знали, что здесь ходит пароход туда и обратно?
В купе вагона старый еврей издал неприличный звук. Дама, сидевшая напротив, возмущена:
— Это неслыханно! Со мной еще никогда такого не случалось!
— Вот оно что, так это с вами случилось? А я-то подумал, что со мной! Совсем уже ничего не соображаю.