Чтение онлайн

розовогрязноватой накипью нефтеносной...

Уж не мираж ли служба-то? Аты-баты!

Не идиотство ли вид деловито-грозный?

Негоциантом, работорговцем можешь

вообразить себя или Нероном даже!

Только тогда помрачнее еще, построже

нужно глядеть, понаглей – как полковник, скажем.

Киномеханик Мухтаров миндалевидный взор

свой на меня устремляет, и преданность в нем сквозит:

дескать, нэ бэспокойтс, тварщ лэйтэнант!.. На двор

только я выйду из клуба, завалится, паразит,

дрыхнуть, вместо того чтоб стенды красить. Окабанел!

О, каково ж мне это, как в воду-то глядя, знать?

Но и торчать не хочется, осточертели – мел,

краски. Уж третий месяц мне лень Кириленко снять...

И вообще, наш клуб средневековый Рим

напоминает и тришкин отечественный кафтан.

Пыльный могильник лозунгов. Что за рядно над ним!

Всю черепицу украли. Из батарей – фонтан.

Лучше пойду прогуляюсь. До увольненья в запас

грибов насушу чемодан. Уже и сентябрь в листве.

А к римской громоздкой цифре палочку пусть без нас

преемники пририсуют. И даже, пожалуй, две.

– Ну же, полно выскальзывать, крошка, пипетку

в муравейничек рыжий, пушистый, пусти!

Хватит глазки подкатывать, сизую ветку

перед носом вертеть! Не могу взаперти,

погляди, больше я находиться, – раздуло

галифе... Сколько можно ломаться?

– Но-но!

Слишком скорый. Черкес! Ха-ха-ха! Из аула?

Ну-ка, вытащи руку оттуда...

Темно

за разрушенным клубом. И музыка в щели,

как из ветхой шарманки, сочится.

– Ну брось.

Ну пошли, телевизор посмотрим...

– В постели?

Размечтался! (Всего, дескать, вижу насквозь.)

Так ничем и не кончится.

– Завтра на мясо

подпиши накладные... Отстань же... Пойду...

Потолок осыпается в клубе от пляса.

Щепка лезет на щепку. Звезда – на звезду.

С азиатской грацией, как у Реза Пехлеви,

шах-ин-шаха Ирана покойного, по вечерам

шестиклассниц "мамеды" прогуливают, в любви,

вероятно, им объясняются... Просто срам –

до какого уровня нравственность на селе

докатилась! – негодованье во мне бурлит.

Вот сейчас покажу я вам "Шурале",

"Танец с саблями", и понюхаете горлит

предварительный!.. Где патрульный? Ах, тоже там?

Ну я вас!.. – остываю уже. А в малиннике – "жу-жу-жу..."

Не ловить, не бегать же по кустам,

ослепляя стрекоз фонариком... Доложу

лучше завтра, наябедничаю на ушко

капиташке, – такой, представляю, закатит цирк!

Все либидо повылетит из котелков, рококо, –

хрупко зубы сожмут, лишь миндалинами зырк-зырк

исподлобья... Великолепная нынче ночь –

дунаевская, широкогрудая, у реки!

Ах, и я бы под ручку с рыбкой пройтись не прочь,

пузыри попускать. Только эти – совсем мальки.

Сероглазые. Сероволосые. Хворостин,

что ли, нет у родителей? Затосковал? Июль...

Ворочусь, телевизор включу – те же шашни, тот же хитин,

кружева, ожерелья... Фантастика! "Феликс Круль"?

"Смерть в Венеции" показывают финны и еще похлеще

фильмы, словно умер я уже или уехал:

высунется рожица малайская, зловещая,

из прибрежных зарослей, лаково-ореховая...

Или сон мне это снится повторяющийся,

зарубежный и многосерийный, ретро?

Что за пава разомлела водоплавающая

и дрожит ресницей, вроде амперметра?..

А у нас тут Азия Передняя, обилие

миндаля, лишь фесок нет и ятаганов.

Вьются и ползут членистоногие фамилии –

Меретмухаммедов, Оразгелькалганов,

Мехтикуллгаллиев... Не Мичурин ли

их посредством скрещиванья вырастил?

Завезли дичок в Карелию и окультурили?

Среди стужи плодоносит, мглы и сырости.

О, цветенье конопляно-маковое,

наркотическое, из Индокитая!

Ледяные кольца зигфридовы плакали, –

потупляются Кримхильды и подтаивают.

И скандальная у прапорщика Цебрия история –

разродиться турком дочка собирается...

Сербия какая, Черногория

в нашей темной Скандинавии, Аравия!

Перед нарядом уставом предписано спать.

Днем! Генеральские штучки... Никак не уснуть.

Крутишься, вертишься. Плюнешь. Грибы собирать