Чтение онлайн

Им пришлось столкнуться со многими трудностями. Старые привычки питеков охотиться на краю леса были началом, которое ещё предстояло развивать. Но выбор пищи, предоставляемый открытой саванной, сильно отличался от того, что мог предложить лес. Лес бесперебойно снабжал плодами, а главной пищей в саванне было мясо. Мясо было питательной едой, но оно доставалось в виде упаковок, редко разбросанных по засушливому и неприветливому ландшафту, упаковок, которые мог отыскать, присвоить и использовать лишь самый умный. И им, выброшенным в саванну, лишённым защиты, которую давали деревья, было необходимо тело нового типа, способное справиться с сухостью и жарой, требовались новые типы поведения для добывания необходимых ресурсов в новой среде обитания — и для выживания в аду, полном хищников.

Всего за несколько десятков поколений предки Дальней приспособились коренным образом.

Древний план строения тела приматов был перестроен, изменившись почти до человеческих пропорций. Тело Дальней было намного массивнее, чем у предковых обезьян. Она была вдвое тяжелее взрослого представителя грацильных питеков. Это увеличение веса было адаптацией к жизни на открытой местности: тело большего размера лучше запасало воду — это важное преимущество при жизни на равнине, где источники воды отделяло друг от друга много часов ходьбы.

А её обмен веществ стал успешно создавать и сохранять подкожный жир, поскольку жир был важнейшим запасом энергии. Десяти килограммов жира было достаточно для поддержания её жизни на протяжении сорока дней без пищи — достаточно, чтобы выдержать всё, кроме самых серьёзных сезонных изменений. Жир придал дополнительный вес её телу, сделав округлыми её груди, ягодицы и бёдра — фигура приобрела значительно более человеческие очертания, в противоположность питекам, сохранившим облик, близкий к шимпанзе. Но Дальняя не была круглым шаром; вместо этого она была высокой и стройной, поэтому её тело также эффективно рассеивало ненужное тепло, а когда солнце палило сверху, воздействию прямых солнечных лучей подвергалась лишь сравнительно небольшая часть её кожи.

И ещё больше адаптаций к жаре: за исключением головы с участком волос для взаимного ухода, её кожа была почти голой. И, в отличие от Капо, в отличие от любой другой обезьяны, не принадлежащей к тому же семейству, что и её вид, она потела, потому что голая потеющая кожа был лучшим терморегулятором, чем волосы у существ, обречённых проводить свою жизнь в местах, открытых тропическому солнцу. Потение было парадоксом, поскольку это означало, что Дальняя теряла воду. Поэтому она должна была быть достаточно умной, чтобы искать источники воды для восполнения запасов организма, и, в отличие от некоторых истинных обитателей саванны, её вид всегда будет до некоторой степени привязан к руслам рек и побережьям.

Самые характерные для обезьян особенности питеков — их хватательные ступни, длинные руки и качающаяся походка — были вскоре утрачены. Ступни Дальней были больше пригодны для бега и ходьбы, чем для лазания по деревьям: большой палец её ноги теперь был похож на соседние пальцы, а не на большой палец руки. Но грудная клетка Дальней была лишь немного выше, а плечи были узковаты: даже сейчас её тело всё ещё несло следы исчезающей адаптации к жизни на деревьях — то же самое будет и у современных людей, и у Джоан Юзеб.

Тем временем её мозг вырос более чем в три раза по сравнению с мозгом питеков, чтобы лучше решать загадки сложного ландшафта и запутанности ещё более сложных обществ больших групп собирателей из саванны. Этот крупный мозг был очень энергозатратным приспособлением, но рацион Дальней был значительно богаче, чем у любого из питеков; он включал множеством богатых белком пищевых продуктов вроде мяса и орехов, добывание которых, в свою очередь, требовало большего интеллекта. Таким образом, движущей силой её ума стал добродетельный замкнутый круг развития.

Все эти изменения были резкими, но их всё равно удалось достигнуть в рамках поразительно экономичной эволюционной стратегии. Она называлась гетерохронией — это означает различное время появления тех или иных признаков. Младенцы ходоков во многом выглядели как их более обезьяноподобные предки — словно человеческие младенцы — с относительно большим черепом и маленькими лицом и челюстями. Если бы захотите стать Капо, просто отрастите себе челюсть побольше, и оставьте мозг относительно небольшим. Но мозг Дальней вырос большим, тогда как челюсти остались маленькими. Даже значительно больших размеров тела удалось достичь за счёт растяжения стадии роста: её тело обладало пропорциями, напоминающими нечто вроде эмбрионального состояния Капо, увеличенного до взрослого размера.

Но эти большие размеры тела и крупный мозг имели свою цену. Она родилась не полностью развитой, потому что это был единственный способ, позволяющий её голове протиснуться сквозь родовые пути своей матери. Она родилась недозрелой. В отличие от обезьян, и даже от питеков, младенцы ходоков не могли прокормить себя сами ещё долгое время после отнятия от груди: в дополнение к их физической незрелости способность использовать источники пищи вроде мяса животных, моллюсков и орехов с прочной скорлупой не была заложена в мозг новорождённого ребёнка от рождения, и по этой причине её нужно было приобретать в ходе обучения. И в это же время дети ходоков рождались в аду хищников, которым была саванна. Поэтому, пока дети были маленькими, им требовалось очень много заботы.

Эти дорого дающиеся и зависимые от взрослых дети затруднили ходокам различных разновидностей конкуренцию с быстро размножающимися питеками, с которыми им часто приходилось делить одни и те же места обитания. И именно поэтому ходоки стали жить дольше.

Многие самки питеков, как и человекообразные обезьяны до них, умирали не намного позже окончания их детородного возраста — в действительности же, немногим из них удавалось прожить долго с момента своих последних родов. Женщины и мужчины у ходоков продолжали жить ещё годы и даже десятилетия после того, как их репродуктивная карьера явно завершилась. Эти бабушки и дедушки начали играть критически важную роль в формировании общества у ходоков. Они помогали с разделением труда: они помогали своим дочерям заботиться о детях, они помогали собирать пищу, они были важным звеном в передаче сложной информации, которая требовалась ходокам для выживания.

Всё это требовало повышения эффективности в устройстве тела. Тела ходоков были намного лучше, чем у питеков, в плане поддержания жизнедеятельности и долговечности — за исключением их репродуктивной системы; яичники у сорокалетней женщины ходока сильно дегенерировали — как всё остальное тело в возрасте восьмидесяти лет, если бы она смогла столько прожить.

По большому счёту, поддержка со стороны бабушек подразумевала, что их дочери могли позволять себе чаще заводить детей. Именно так ходоки выиграли в конкуренции с питеками и человекообразными обезьянами. Почти все дети ходоков выживали в течение долгого времени после отнятия от груди. Огромное большинство детёнышей питеков не выживало.