Чтение онлайн

Когда люди племени вумба куу (Восточная Африка) в 1630 году завоевали восемь близлежащих городов, они в качестве условий мирного договора насадили в них свои обычаи, которые соблюдаются до сих пор. Страбон говорит, что у жителей Бактрии был обычай отдавать своих отцов (когда те становились немощными) на съедение собакам и что Александр Великий после завоевания этого народа запретил эту практику. По мнению Монтескье, самым великим мирным договором в истории человечества был договор, который Гелон, древний правитель Сиракуз, заключил с карфагенянами, поскольку, когда он победил их (в 480 г. до н. э. у Гимеры. – Ред.), в качестве условия мира он потребовал, чтобы они прекратили приносить в жертву богам своих детей (карфагеняне эту практику не прекратили. – Ред.).

Перуанцы до начала войн со своими менее цивилизованными соседями имели обыкновение приказывать им не только воспринять религию Солнца, но и покончить с каннибализмом, человеческими жертвоприношениями и другими варварскими обычаями. Однако они стремились привить свои цивилизованные нормы дикарям не столько при помощи насилия, сколько силой собственного примера. (Инки тоже грешили варварскими обычаями – например, сдирание с живых пленных кожи и делание чучел, выставляемых как символ победы.)

Поразительным примером коренных изменений, произошедших в укладе людей благодаря войнам и завоеваниям (причем такой, о котором мы имеем необычайно полную информацию), является пример арауканов Чили. До того, как инки вторглись в их страну, арауканы вели чисто кочевой образ жизни, были охотниками и переносили свои разборные легкие жилища с места на место по мере того, как этого требовали условия охоты. Арауканы были чрезвычайно воинственным, но культурно неразвитым народом. У них имелись лишь зачатки ремесел, и они не имели представления об обработке металлов.

Вторжение перуанцев изменило такое положение вещей, и арауканы впервые познакомились с довольно развитой цивилизацией. Инки привезли в эту страну лам, и с этого времени ткачество (шерстяных тканей) стало распространенным ремеслом среди северных племен арауканов, хотя дальше к югу обладание хотя бы несколькими такими животными считалось признаком богатства. Инки принесли с собой навыки обработки металлов, и с тех пор золото и серебро стали использоваться здесь в виде украшений. Колонисты, прибывшие в покоренную страну из Перу, постепенно смешались с индейцами Северного и Центрального Чили, принеся с собой первые элементы оседлой жизни и сельского хозяйства. Племена же юга страны не приняли нового уклада жизни – либо сделали это в очень ограниченном объеме (благодаря тому что в их распоряжении были дары природы), и, кроме того, эти племена находились в состоянии постоянных межплеменных войн.

Северные арауканы освоили искусство ирригации; на юге частые дожди делали ирригацию просто ненужной. В результате диффузии культур образ жизни арауканов постепенно изменился. Они стали более спокойными и менее воинственными. Они стали возводить грубые избы вместо обычных легких жилищ типа шатров. Как справедливо заметил Гумбольдт, «самое трудное и самое важное событие в истории человеческого общества – это, возможно, переход от кочевой жизни к жизни оседлой, крестьянской». Это изменение у арауканов произошло не столько под воздействием насильственных действий завоевателей, но постепенно, когда люди сами увидели преимущества нового образа жизни.

Позже иностранное нашествие, на этот раз испанцев, точно так же оказало огромное влияние на культуру арауканов. Хотя испанцам долго не удавалось полностью подчинить этот народ, все же высокий уровень испанской цивилизации оказал на этих индейцев свое воздействие. Испанцы научили индейцев обработке металлов, познакомили их с новыми злаками и растениями, а также новыми домашними животными. Сельское хозяйство получило серьезный импульс к дальнейшему развитию с появлением у индейцев плуга (который заменил палку-копалку) и домашних животных, которые помогали в обработке земли. У индейцев появились овцы, а вместе с ними – и шерстяная одежда (помимо шерсти лам и альпака (домашний гибрид гуанако). На плодородных равнинах Южного Чили овцы быстро размножались и скоро стали одним из основных источников благосостояния местных племен. Испанское вторжение способствовало уничтожению племенной формы правления, поскольку против врага приходилось выступать единым фронтом. Индейцы также познакомились с крепкими горячительными напитками, и это тоже повлекло за собой серьезные изменения в общественном строе индейцев. «Это стало прибыльным бизнесом, и многие состояния были сделаны на торговле дешевой «огненной водой» в приграничных районах».

Подобная деятельность приобрела такой размах, что на юге вошло в поговорку, что торговцы спиртным за несколько лет сделали то, что испанцам не удавалось сделать за три века, – они укротили арауканов. «Этот порок стал столь распространенным среди индейцев, что полностью изменил их характер, их образ жизни – из жестоких, не знающих усталости, мстительных патриотов своей земли они превратились в пьяных, оборванных, бездушных лентяев, которые продали землю, скот, жен, детей и саму душу, лишь бы утолить тягу к спиртному».

Культура древних цивилизованных народов (например, египтян или ассирийцев) также распространялась благодаря войне, хотя они часто истребляли все взрослое мужское население врагов и ассимилировали их жен и детей (хотя и не всегда поступали подобным образом). Это было обычной политикой у вавилонян и ассирийцев (особенно у ассирийцев), а также иногда у иранцев (мидян и персов) – они переселяли целыми колониями порабощенные народности на территории других покоренных народов. Иногда эти колонии по своему уровню развития занимали более высокие ступени по сравнению с людьми, на территории которых они возникали, и таким образом они становились центрами культурной диффузии.

Однако война не всегда несла с собой культурное развитие; очень часто она замедляла его. Поскольку «цивилизация является функцией численности и контактов численности», то развитие культуры затруднено, когда война уменьшает численность населения и препятствует общению между людьми, сея враждебность, подозрительность и этноцентризм. Война препятствует торговле, а «торговля всегда была естественным распространителем культуры и цивилизации». Состояние постоянной вражды мешает еще недостаточно развитым племенам заниматься видами деятельности, на которых и строится цивилизация. Например, сельское хозяйство может существовать и развиваться в отсутствие рабов только благодаря женщинам, ведь мужчины постоянно воюют или стоят на страже покоя своего племени. «Кто может ожидать, что мужчины станут заниматься мирным трудом, если в их отсутствие деревни будут разграблены и по возвращении они найдут только руины своих домов и узнают, что их родные убиты, а женщины и дети взяты в плен?» Из-за боязни быть убитыми, съеденными, ограбленными в тот момент, когда они перестают защищать свою группу, древние люди, естественно, предпочитали держаться вместе. Они жили в изоляции, словно за Великой Китайской стеной, а это мешало восприятию чужих идей и влияний и вело к культурной стагнации. Подобный результат виден даже среди более развитых народов. Так, в результате бесчисленных войн с Китаем и Японией корейцы предпочитали жить в изоляции. «Они нашли единственно возможное лекарство, которое только могли придумать, но это лишь усилило их изоляцию, которая оказала на них крайне негативное влияние. Из расы энергичных и воинственных людей они превратились в нацию торговцев».

Если же мы вернемся к положительным сторонам войны, то отметим, что она воспитывает упорных, сильных и энергичных людей. Война действует как стимул, она заставляет людей, особенно мужчин, полностью концентрироваться на своем деле; она порождает дух энергии и предприимчивости. «Мы сильные и здоровые люди», – сказал вождь маори, говоря о том времени, когда европейцы еще не создали в Новой Зеландии мирное государство (подавив сопротивление маори. – Ред.). «Мы больше не мужчины, ведь мы больше не воюем», – говорили в тех же обстоятельствах жители Новой Каледонии. Где прекратилась война, аборигенам стало нечем заниматься. «Лишенные основного стимула для физических упражнений, они стали тучными и постепенно деградировали. Важно отметить, что женщины диких племен всегда легче привыкали к новому образу жизни; их привычные занятия не очень-то изменялись; они продолжали заниматься домашним и сельским хозяйством, а вот мужчины больше не могли ни охотиться, ни сражаться». Стимулирующее влияние войны точно подмечено Томпсоном (на примере жителей островов Фиджи). «Тривиальная потеря жизни более чем уравновешивается деятельностью, готовностью к бою и племенным патриотизмом, которые укрепляются в атмосфере постоянной опасности. У каждого человека есть свой интерес в увеличении своего племени, а общественное мнение заставляло соблюдать законы племени, которые стояли на страже жизни женщин и детей». Авантюристы все равно получали свою долю общественного труда, посещая отдаленные острова, даже если дома они не находили возможности удовлетворить свой авантюрный дух. Если племя отступало от своих традиций, оно погибало.