Чтение онлайн

Властья, заботливо встречая мужа, по обыкновению сыпала вопросами: как дела, что новенького, что разогреть и подать на стол? И всё в таком же духе. Странно, но после того, как отравленная стрела зависти поразила его сердце, Квант почувствовал досаду от такого количества ненужных, как ему подумалось, вопросов. Днём ранее не раздражавших его.

– В чём дело? – недоумевал он про себя, – с чего это я завёлся? Вроде всё как всегда…

Нужно отдать должное интуиции Властьи, хорошо знавшей своего мужа. Она, будто читая его мысли, внимательно вглядывалась в глаза, надеясь отыскать причину случившегося раздражения обычно такого покладистого, хоть и немного уставшего под вечер Кванта.

Стоп! Стоп! Стоп! Стоп!

Вот оно в чём дело! Квант внезапно постиг, что словосочетание «своего мужа» проявлялось совершенно во всём! Куда бы он ни бросил взгляд! В её заботе. В её назойливых, как насекомые, вопросах, требующих немедленных ответов. В её отношении к нему – как к ребёнку. Недорослю. Неспособному брать на себя ответственность. И всё это несмотря на то, что Властья ни одного дня в своей жизни не работала! Она и понятия не имела, что это такое! Добытчиком всегда был он.

Квант замер, будто его только что окатило из фонтана! Воображаемый столб водяных брызг за мгновенье освежил! Он внезапно осознал, что спрашивает лишь то, что находится сверху! Что «над», а не «под»! То, что имеет на это право!

Квант, с невиданной доселе ясностью понял, что, привычно отчитываясь перед женой, посвящая в дела, он тем самым всегда смотрел на неё снизу вверх! Как смотрят подчинённые на строгого и сурового начальника. Как смотрели сотрудники компании на самого Кванта на недавнем вечернем совещании, где он продувал им мозги за разгильдяйство и головотяпство нерадивого юриста, своевременно не подготовившего договор для бухгалтерии. Которого давно пора было принести в жертву во имя процветания предприятия. Говоря попросту, уволить. Что и было сделано сегодня.

Квант внезапно на собственном опыте постиг, что словосочетание «мой муж» имеет не абстрактный, а совершенно конкретный смысл!

Мой личный, персональный муж!

Моя неприкосновенная, частная собственность!

Моё и больше ничьё…

Он почувствовал себя сыном! Старшим сыном Властьи, что была значительно моложе его. Сыном, о котором она так тщательно заботилась всё это время. Цепенея от осознания собственной беспомощности, Квант видел, как пошатнулись стены! Как дрогнул пол под ногами! Как начал рушиться его мир! Его жизнь! Значит, он – сын и с детства мечтал быть собственностью женщины? И ради этого явился на свет? Квант запутывался всё больше и больше!

Перед взором мелькнула свадьба, церковь, венчание по полному чину…

В прошлый раз мы остановились на том, что Квант впервые осознал себя собственностью. Он – собственность! Всецело принадлежит Властье. Той, которую столько лет считал «своей женой». Данный факт подтверждался выражением «мой муж», постоянно используемым ею, с чем он давно смирился, а также регулярными отчётами. В форме ответов на её бесконечно докучливые вопросы: что, куда, зачем, почему и сколько?

Итак, он собственность. Не более, нежели ресурс, который Властья транжирит как ей заблагорассудится. Он лишь резервуар. И она хорошо знает место, куда привинчен краник, умело пользуясь которым, достаёт всё, что хранится внутри. Но самое унизительное заключалось в осознании того, что теперь он не вправе даже думать, будто Властья – его жена! Это будет неправдой! И Квант прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Ведь он сам, добровольно согласился на роль быть «её мужем». Её собственностью! Приобретённой с молчаливого согласия его самого. Безропотного принятия им правил современной социальной игры, где мужчины из добытчиков превратились в ресурсы! Беззастенчиво используемые теми, кто присвоил себе это право.

«Спрашивает всегда то, что сверху!» – эта мысль крутилась безостановочно. Как колесо. Бросая то в жар, то в холод. С каждым мгновеньем осознание своей беспомощности, невозможности изменить прошлое разрывало в клочья! Он принадлежал Властье! Сам того не ведая и не желая.

Но принадлежать можно лишь тому, что твоим не является. Тебе не принадлежит! Тому, чьей собственностью являешься сам. Следовательно, Властья никогда не была его девочкой. Его женой! Никогда не принадлежала ему по-настоящему! Всё это время Квант жил в иллюзиях и они рассеивались прямо сейчас. Сказка становилась явью. Царевна превращалась в лягушку. Оставалось, лишь, найти стрелу, что держала она во рту. Медленно сползало пёстрое покрывало лжи, обнажая безжалостную правду реальности. Правду, в которой он прозябал столько лет.

Новая реальность жгла! Терзала. Становилась безжалостнее и беспощаднее! Квант испытывал мучительную боль, словно с него сдирали раскалёнными щипцами старую, отжившую кожу. Она шелушилась и ошмётками сползала. А он стряхивал съёжившиеся, отдававшие желтизной лоскуты в помойное ведро.

Внезапно Квант столкнулся с внимательно изучающим взглядом жены. Взглядом, каким обычно смотрят сквозь прицел. Ему показалось, что она улыбнулась! При этом её губы даже не шевельнулись! Но что-то странное, незнакомое было в этой улыбке. Квант сообразил: она учуяла неладное! Почувствовала его уязвимость, как змея чувствует тепло жертвы, по которому преследует и настигает добычу. Но самое позорное, что повела себя Властья гораздо мудрее, нежели Квант. Она попыталась его успокоить! Одним взглядом. Так смотрит удав на кролика, которому осталось жить несколько минут.

Тяжёлый взгляд хозяйки вконец обрушил остатки самоуважения, едва тлевшие у него в душе. Квант почувствовал себя обнажённым. С содранной начисто кожей. Беспомощным посреди людской лавы! Вокруг гудела толпа, не обращая внимания на одинокого мужчину, которому нечем было прикрыть душевную наготу. Пустоту. Стоявшего посреди людского потока и принимавшего разноликий, разноголосый душ осуждения.

Кванта жёг стыд! Тело знобило, а лицо полыхало. Ему казалось: все знают о его позоре! Знают, но виду не подают. Позор же состоял в том, что здоровый, полный сил мужик, сам того не ведая, пресмыкался перед маленькой, хрупкой девочкой! Заискивал, как миллионы таких же, как он, ежедневно, еженощно пресмыкаются перед жёнами, подругами, любовницами! Только мысль эта не успокаивала и уж тем более не оправдывала.

Невыносимый позор, что испепелял нутро, – бесполезно проживаемая жизнь! Не в качестве Творца, как и подобает божественной мужской природе! А в качестве ресурса потребления. Сейфа, хранилища, кассы, регулярно опустошаемой хозяйкой. Квант опустил глаза, боясь встречаться взглядом с Властьей. Опустил их в пол, как и подобает пред светлыми очами повелительницы.

Старый Квант в агонии умирал, а нового ещё даже не зачали…

В прошлый раз мы остановились на том, что старый Квант в агонии умирал.