Эвиал
Шрифт:
— Ещё раз мамку тронешь, — загрызу! — пообещала девчонка орку. — Понял? Она померла. Давно.
— Ах, мы ещё и сиротки… — противным голосом сказал орк, — как трогательно… Папа-эльф и мамка-принцесса. Угу.
Он шагнул к девчонке, присел на корточки и заорал ей прямо в лицо:
— Это я тебя загрызу! Вместо жратвы! Дочь эльфа, чтоб тебе пусто было!
Толчком опрокинув девчонку на землю, орк поднялся и, не обращая на неё внимания, пошёл к своей котомке. Пошарившись в ней, выудил мешочек, развязал, достал из него полоску сушёного мяса, кинул в рот.
Глотнул из фляги воды, размачивая мясо прямо во рту, и энергично заработал челюстями, размалывая твёрдую полоску.
— Дяденька орк, ну дяденька орк, а если я скажу, что я не дочь эльфа, вы меня отпустите? — заныла опрокинутая на спину девчонка. — Я же вам, получается, не нужна…
— Ражбежалась, — бросил с набитым ртом орк. — Продам тебя, как миленькую, только до Мекапма доберёмся.
— В бордель? — с надеждой спросила девчонка.
Орк поперхнулся сушёным мясом.
— Если по спине постучать — пройдёт, — заискивающе подсказала девчонка.
Орк прокашлялся, выплюнул несостоявшийся завтрак и снова заорал:
— Какой бордель, лопни мои глаза?! Да ты на себя посмотри, чудовище голенастое! Кому ты нужна в борделе?! Где на тебя набрать извращенцев?!
— Это я расту! — пронзительно завопила в ответ девчонка, перекатываясь со спины на живот. — Сам дурак! Сам зелёный! И узоры у тебя на щеках дурацкие! Вонючий орк! Я — дочь эльфа!
— Ты помесь бешеной россомахи и ядовитой пиявки! — орк выдернул из котомки тряпицу.
Через мгновение девчонка корчилась на земле с заткнутым ртом и тщетно пыталась выплюнуть мастерски вставленный кляп.
— Не старайся, верёвка надежная, — посоветовал ей орк.
Он присел у котомки, взял мешочек с сушеным мясом и задумчиво принялся в нём ковыряться, выбирая новый кусок.
— Ну и муть, — снова пожаловался он сам себе.
Видимо за время одиночных путешествий у орка сложилась привычка разговаривать вслух с самим собой.
— Вот я — орк, — рассуждал орк. — Мне и в голову не приходит считать себя кем-то другим. Да даже если бы пришло, — я бы глянул в озеро и понял, что я — орк и никто иной. А этому лягушкиному отродью, видно, ни своё отражение не указ, ни что другое. Ни рожи, ни кожи — но гонору… Чтобы я купился на враньё? И ведь купился! Ведь поверил, что наткнулся на эльфийскую деву, выпала, наконец, и мне удача! Не узнал бы кто из наших, — жизни не будет, засмеют. Поймал, называется, удачу за хвост…
Он достал новый кусок.
— Слышь ты, пиявка зубастая, а может у тебя магическая сила есть? — обратился орк к девчонке. — Хотя какая там сила… У-у, глаза бы мои тебя не видели!
Дожевав мясо, орк поднялся, подошёл к пленнице.
— Тащить я тебя не буду, не надейся, — сказал он. — Сама пойдёшь.
Он распутал ремни, стягивавшие лодыжки девчонки, рывком поднял её и поставил стоймя.
Коленки у пленницы подогнулись, и она упала.
— Не дури! — прорычал орк. — Убью!!! Быстро встала!
Девчонка, сверля орка яростным взглядом, неуклюже поднялась.
Орк скатал в тугой тючок войлочное одеяло, приторочил его к котомке.
— Ну, пошли, — лёгким тычком в спину придал он нужное направление пленнице.
Девчонка, понуро опустив голову, побрела рядом с орком. Солнце светило им в спины.
Орк весело присвистывал, передразнивая любопытных сурков, застывших столбиками у своих нор. Девчонка плелась, тупо глядя в землю и устало переставляя ноги.
— Дойдём до леса, — кляп сниму, — пообещал ей раздобрившийся орк.
Девица, задрав нос, его слова надменно проигнорировала.
— Была бы честь предложена, — обиделся орк.
Он достал флягу и сделал на ходу глоток, смачивая пересохшее горло.
Девчонка молниеносно воспользовалась тем, что он отвлёкся.
Юлой крутанулась на месте, словно это не она поднимала ноги как чугунные, — и бросилась бежать. Снова на юг.
Мгновение орк стоял обалдело, глядя, как резво она улепётывает со связанными руками и кляпом во рту, потом громогласно выругался, бросил поклажу и кинулся в погоню.
Сократить расстояние поначалу ему не удалось, — пленница неслась на всех парах, из-за связанных рук странно похожая на бескрылую степную птицу.
Орк понял, что рискует потерять котомку, вернулся, подобрал вещи и пустился следом за девчонкой уже по иному, знаменитым орочьим, обманчиво неспешным бегом, скупо рассчитывая силы на длинную дорогу.
Девчонка неслась по равнине, и испуганные сурки на её пути прятались в норки. Но надолго даже такой живучести не хватило, — кляп во рту затруднял дыхание, сказывался и ночной побег от орка, да и ела она в последний раз давно.
Точнее вчера, когда после долгого дня, заполненного сбором целебных кореньев у подножия Железного Хребта, подростки из селения Гнилая Топь, отряжённые по этому важному делу деревенским лекарем, развели костёр, сварили немудрёный ужин, и принялись рассказывать друг другу перед сном завлекательные байки.
А Янталь, безродная сирота у лекаря на побегушках, твердящая налево и направо, что она — дочь эльфа, и не замечающая, как прыскают в кулак сдавленным смехом односельчане, слушая её, принялась показывать этим тёмным деревенщинам какие они, — прекрасные эльфы.