Чтение онлайн

Помещение для экспериментальной базы лаборатории удалось получить в недостроенной библиотеке МВТУ. На достройку ее не хватило средств. Это был тот самый случай, когда несчастье помогло — иначе лаборатория могла надолго остаться без пристанища. Расчетную часть, попросту говоря чертежника и лаборанта с арифмометром, разместили в пустующей квартире неподалеку от того места, где жил Чудаков. Это он присмотрел квартиру и потом долго убеждал домоуправа, что в «помещении, вверенном его ответственному вниманию», не будут печатать листовки или делать взрывчатку.

Благодаря хорошим отношениям Брилинга с руководством училища довольно легко удалось договориться о передаче автомобильного имущества возглавляемой им кафедры двигателей в новую лабораторию. Однако вскоре с имуществом произошли непредвиденные неприятности. 1 октября в МВТУ явились решительные молодые люди в кожанках, перепоясанных ремнями, и предъявили мандат, выданный Басманным районным комиссариатом. Эта бумага давала «предъявителям сего» право реквизировать все, находящееся на территории училища автомобильное имущество «в интересах революции».

Напрасно Брилинг пытался доказать, что автомобили, запасные части и горючее находятся в училище как раз в интересах революции, что на них первая в республике научная автомобильная лаборатория будет проводить исследования, имеющие огромное значение для Красной Армии и для народного хозяйства. Напрасно лаборанты пытались «потерять ключи» от гаража и загородить дорогу к машинам.

Брилинга пришедшие просто не слушали. Предъявив мандат, они молча прошли к гаражу. Обнаружив замки на дверях и готовность к сопротивлению на лицах лаборантов, они ничуть не смутились. Двое довольно споро сбили замки, третий, достав из внутренного кармана кожанки большой револьвер, аккуратно вынул из его барабана патроны, снова вложил все шесть на место, опустил руку с револьвером в наружный карман и не вынимал, покуда не сел в машину.

Три автомобиля, стоявшие в гараже — «студебеккер», «форд» и «гочкис», — молодые люди быстро завели, нагрузили лежавшими в гараже покрышками, камерами, аккумуляторами и жестяными банками с бензолом. Тот, который «проверял» револьвер, сел за руль «студебеккера», положив оружие рядом, затем дал газ и выехал из ворот. За ним резво последовали его товарищи на «форде» и «гочкисе». Когда появившийся через час Чудаков стал выяснять детали происшествия, оказалось, что кожаные молодцы даже не назвали своих фамилий ошарашенным сотрудникам училища и не оставили никакой расписки.

Разыскать «автомобильное имущество» удалось на следующий день — оно действительно поступило в распоряжение Басманного военного комиссариата. Но вернуть его оказалось не так-то просто. Крючкотворы-бюрократы, засевшие в комиссариатской канцелярии, оказались не слабее лихих оперативников. Многие недели они придумывали одну отговорку за другой, только бы не возвращать машины. То заявляли, что не имеют права сделать это из-за того, что автомобили не зарегистрированы надлежащим образом, то сообщали, что не могут доставить машины, так как они завязли в грязи за пределами города.

Потребовались вся энергия и настойчивость Чудакова, чтобы доказать необходимость возвращения автомобилей лаборатории, собрать нужные документы, убедить председателя НТО ВСНХ Горбунова лично заняться этим делом. Но и Горбунову понадобилось обратиться к Ленину с просьбой помочь в решении этого вопроса, прежде чем все три автомобиля и некоторая часть реквизированного вместе с ними имущества вернулись в гараж МВТУ. Это произошло в декабре, когда никто из немногочисленных сотрудников НАЛ уже не верил в возможность благополучного исхода. Тогда-то Чудакова и стали называть в лаборатории хозяином, хотя заведующим был Брилинг.

Квалификацию Чудакова оценили не только его товарищи по училищу. Военно-техническое управление Красной Армии вознамерилось получить во что бы то ни стало в свое распоряжение автомобильного специалиста столь высокого достоинства. Но тут уж Горбунов вмешался сам. По его ходатайству в высшие военные органы Чудакова освободили от военной службы «как незаменимого работника ВСНХ».

Зимой 1918/19 года НАЛ провела первые опытно-исследовательские работы. В их числе были испытание двухсотдвадцатисильного авиадвигателя «Рено», приспособление авиационных моторов «Рено», «Фиат», «Сен-Бим» к работе на так называемой казанской смеси и газолине, приспособление грузовика «паккард» к работе на скипидаре. Служебному рвению сотрудников НАЛ помимо научного энтузиазма способствовало и то обстоятельство, что в большинстве московских домов в ту зиму отопление не действовало. Лабораторные же помещения НАЛ хорошо прогревались испытуемыми агрегатами. Так что уговорить людей подольше задержаться у стендов было несложно.

Сам Чудаков, хотя и аккуратно оплачивал жилье, которое снимал, постоянно оставался ночевать в маленькой комнатенке рядом с кабинетом Брилинга. Спал не раздеваясь. По утрам выходил к сотрудникам в полушубке, большущих валенках и диковинной обезьяньей шапке, подаренной знакомым англичанином. А к середине дня разогревался в работе так, что оставался в одном жилете.

Трудно было с продуктами. Кроме мизерных количеств съестного, полагавшихся по карточкам совслужащих, да двух буханок хлеба в неделю сверх того, никто в НАЛ дополнительных пайков не имел. Добиваться ихч считали неэтичным. Работали, затягивая пояса потуже, верили в скорые изменения к лучшему. Верили безоглядно, истово, вдохновенно, как верят только в революциях.

Весной 1919 года Чудаков сдал в НТО ВСНХ на свежеотпечатанных листах бумаги с грифом «Научная автомобильная лаборатория при НТО ВСНХ РСФСР» первый отчет о проделанной работе, первые конкретные рекомендации по эксплуатации моторов и автомобилей. Голодное, холодное, тревожное время осталось в его памяти одним из счастливейших в жизни.

Лаборатории стали поручать ответственные задания. Правда, никто толком не знал, в каком направлении надо развивать автомобильную технику. Так, НАЛ поручили исследовать возможность использования автомобилей на железных дорогах вместо паровозов, о чем уже говорилось на автомобильной секции ВСНХ. Эксперименты, добросовестно проделанные сотрудниками лаборатории, выявили полную непригодность автомашин для такой работы.

В то же время начатая Брилингом и Чудаковым по собственной инициативе доработка колесного тягача «мортон», того самого, который безнадежно вяз в русской грязи, привела к быстрому успеху. Машину переделали на гусеничный ход, и она оказалась вполне работоспособной.

Доверие к лаборатории укреплялось, рос престиж ее руководителей, увеличивались бюджет и штат. А обстановка в коллективе по-прежнему оставалась почти семейной. Все знали все друг о друге. С неудачами каждого боролись сообща. Удачам радовались, как дети. При всем том сохраняли особенно важную в те времена практичность и целеустремленность.