Чтение онлайн

Действительно было больше отрицательных эмоций, чем положительных?

– Для начала этого хватит, - сказал ей Бронте.
– Так какая у тебя задача?

От мысли о попытке передать Бронте чувство любви Софи чуть не стошнило. И в данный момент она чувствовала себя какой угодно, но только не умиротворенной. Поэтому остался только третий вариант: счастье.

Она сильно зажмурилась и попыталась вспомнить счастливые вещи, надеясь, что ее инстинкты проснуться после этого пинка. Ее воспоминания детства были смешаны со слишком большой печалью, теперь, когда она оставила свою семью, таким образом, она сосредоточилась на своей новой жизни, вспоминая своих друзей, Грэйди, Эделайн и Силвени. Но даже те воспоминания крутились с сомнением, беспокойством и неуверенностью.

– Я жду, Мисс Фостер, - перебил Бронте.

– О, пожалуйста, прошло всего несколько секунд, - сказал ему Кенрик.
– Ты все делаешь хорошо, Софи.

Небольшая похвала помогла ей расслабиться, и Софи переместила свой разум к меньшим воспоминаниям: к тому дню, когда она спасла Игги, к ее первому полету с Силвени, к каждому разу, когда она смотрела в красивые бирюзовые глаза...

Теплая энергия раздулась в ее разуме, и она напитала ее большим количеством воспоминаний, пока ее мозг не стал чувствоваться готовым разорваться от избыточной энергии. Синий свет затмил ее зрение, когда она сосредоточилась на Бронте и направила в его разум свою силу.

Бронте ахнул, когда эмоции ударили в него, его черты лица смягчились, когда Софи затопила его. Намек на улыбку появился на его губах, но он быстро исчез.

– Едва ли это можно назвать причинением, - сказал он ей... хотя его голос звучал легче, чем обычно.
– Это действительно лучшее, что ты можешь сделать?

Она схватилась за подлокотники трона, сосредотачиваясь на одном воспоминании, которое чувствовалось чистым: это был день, когда Фитц впервые показал ей, что она была эльфом. Это было еще до того, как она узнала о Черном Лебеде и похитителях, до того, как она поняла, что должна будет оставить свою семью. Он забрал ее из мира головных болей, ревущих мыслей и неизбежного ощущения, что она была слишком странной, слишком отличалась от других... и показал ей то место, которому она действительно принадлежала. И в течение того одного краткого момента все чувствовалось хорошо, будто недостающая часть ее жизни наконец встала на место.

Она оперлась на это чувство, обернула свой ум вокруг искры и разрешила ей превратиться в ад в ее разуме. Потом она встретила холод Бронте, проникнув в глаза, задавшись вопросом, видел ли он огонь, когда она пихнула каждую унцию энергии к нему, ударяя его разум самой горячей массой счастья, которую она могла собрать.

Бронте ахнул, когда сила ударила его, но это быстро превратилось в смех.

Нет... в хихиканье.

Она заставила Бронте хихикать!

Он прикрыл рот, будто был столь же потрясен, как и она, но еще смешок проскользнул, пока его лицо не покраснело, а все тело не задрожало.

– Это потрясающе!
– сказал ей Кенрик, когда Бронте упал на колени, сильно смеясь, будто он начинал плакать.

Но когда Софи заметила, что слезы текли по его щекам, она поняла, что это были не слезы радости, как должны были быть. Возможно, его губы и улыбались, но в глазах читался чистый ужас.

Она схватила его за плечи, пытаясь вытрясти его из безумства. Но Бронте не переставал смеяться, все более и более истерично.

– Спокойно, - сказал ей Кенрик, беря Софи за руки и ожидая, когда она посмотрит на него.
– Независимо от того, что происходит, у тебя есть сила исправить это.

– Как вы можете быть так уверены?

– Потому что я видел, какие чудеса ты творишь, Софи. Ты должна просто верить.

Она с трудом сглотнула, это было больно, когда она потянулась к вискам Бронте. Его заостренные уши были закручены сильнее, чем она думала, и когда Софи прижала пальцы по бокам его лица, кожа Бронте чувствовалась холодной и липкой.

– Ты можешь сделать это, - повторил Кенрик.

Софи надеялась, что он был прав, делая три глубоких вздоха, прежде чем она пихнула свое сознание в разум Бронте.

Его воспоминания чувствовались похожими на ил. Толстый и холодный, как сугроб... и когда Софи попыталась отсортировать их, что-то продолжало толкать ее спину, посылая ее глубже и глубже в болото.

Бронте? передала она, зовя его по имени много раз.

Он не отвечал. И когда она попыталась послать счастливые мысли — как делала, когда лечила Олдена — мерцание теплоты отпрыгнуло от ила и ужалило ее.

Прекратите, Бронте! вопил ее разум. Или вы можете выбираться из этого сами.

Резкие слова опустились в темноту, которая стала спокойнее и теплее, когда поглотила эмоцию, стоящую за ними.

Это что трюк? спросила она. Бронте было нужно больше гнева?

Это было похоже на обратный подход, но у нее не было других идей. Таким образом, она подумала о Стине, Марелле, о шепотах, которые следовали за нею везде. О мятежниках и ограх, о любом, кто смел пытаться навредить Силвени. О кошмарах и заботах, о тяжком бремени, которое Черный Лебедь свалил на ней... прежде чем они полностью оставили ее.

Каждая горькая мысль лилась из нее рекой, и когда они росли в сознании Бронте, то расплавили ил, поднимая Софи и, наконец, освобождая ее.

Бронте сел, судорожно дыша, и схватился за голову руками.

Несколько секунд прошли, прежде чем он повернул заплаканное лицо к ним и сказал:

– Мы никогда не будем об этом говорить.

Глава 26

– В следующий раз, когда ты почти убьешь Члена Совета, можно мне тоже быть там?
– спросил Киф, когда бросил горстку золотого порошка на дорожку, ведущую к главной аудитории. Леди Каденс дала им что-то названное «сильный мускус» и сказала покрыть им каждую дорожку в кампусе. Это не было бы таким ужасным наказанием, если бы не пахло как гниющие бананы. Киф сказал ей, что Святилище полностью было посыпано этой субстанцией.

Еще одно средство защиты от огров.

– Я не почти убила его, - прошептала Софи, оборачиваясь через плечо, чтобы удостовериться, что поблизости не было других чудес.
– Я не знаю, что произошло... и Бронте и Кенрик тоже. В одну минуту он оскорблял меня, а в следующую уже лежал на полу.

– Ясно, что злить тебя - не слишком хорошая идея. Ой-ей, мне нужно бояться?
– спросил Киф, когда Софи спилась в него взглядом.
– Ты собираешься мне врезать или что-то в этом роде, а?

– Может быть.