Чтение онлайн

То Вейдер душил Еву, догнав ее в коридоре, то срывал с нее серебряное платье…

И обе этих мысли были Вайенсу невыносимы. Он стонал от почти физической боли, и его горячие ладони, прижимающиеся к стеклу, оставляли отпечатки, размазывая влагу по запотевшему стеклу.

Но выйти, догнать обоих и посмотреть, что произошло меж ними, он не мог.

Не смел.

Боялся.

А сегодня, как ни в чем ни бывало, Вейдер и его постоянная спутница вместе ступили на борт станции, и, как обычно, Ева почтительно следовала позади широко шагающего лорда Вейдера.

Вейдер был одет в темные одежды — в темно-коричневую тунику с широкими рукавами, черный табард, и поверх этого в черную накидку, — и прятал желтые яростные глаза под низко опущенным капюшоном.

На поясе ситха Вайенс с изумлением заметил лайтсайбер.

«Значит, Совет велел вернуть Вейдеру оружие! — подумал он, машинально нащупывая дубинку, привязанную к его собственному поясу. — Невероятно…или они там совсем выжили из ума, или настолько надеются на меня!!»

Впрочем, Вейдер не спешил воспользоваться своим сайбером, и не касался его рукояти ни единым пальцем. Напротив, он тщательно прятал руки в широких рукавах, будто не хотел, чтобы кто-то, не знающий его в лицо, заметил его механические конечности и обратил на него внимание… или, что куда лучше, он устыдился своей увечности перед Евой, злорадно подумал Вайенс.

Ева в своей новой синей форме офицера охраны с Риггеля, как обычно, сопровождала Вейдера, следуя за ним, отставая на два шага.

Лица обоих были невозмутимы и спокойны, но это спокойствие было разным, и в нем читалось столько потаенных эмоций, что в истинность этого покоя верилось с трудом.

Вейдер, спрятав лицо под капюшоном, молчал, но в молчании его была угроза, и еле сдерживаемая ярость.

— Лорд Вейдер! — Орландо церемонно поклонился подошедшему ситху. — Ева, — он наклонился и взял ее руку, и она, вопреки его ожиданиям, не отняла ее. — Добрый день. Как добрались?

Ситх коротко кивнул головой вместо ответа, еще глубже пряча лицо в тень, и Орландо внутренне рассмеялся — а не обозвала ли она тебя старым уродом, а?

Ева, напротив, была безмятежна, и на лицее ее была обычная для нее отстраненная маска, а глаза прозрачны и светлы. Она смотрела перед собой совершенно беззаботно, и, казалось, она смотрит сквозь ситха, не замечая его. Если б Вайенс не знал Еву, он мог бы подумать, что у женщины сегодня просто прекрасное настроение, и она, стоя позади Вейдера, покачиваясь с пятки на носок, чуть улыбаясь, и просто думает о чем-то хорошем.

Может, новоиспеченный майор радовалась новым погонам; может, вертясь перед зеркалом с утра, Ева нашла, что синяя форма ей очень идет. Может, ее новые подчиненные, отдавая ей честь, так искренне восхищались ею, что подняли ей настроение.

Но, так или иначе, а глядя на улыбающиеся розовые губы, чуть приоткрывающие жемчужную полоску зубов, любой мог бы сказать, что Ева довольна жизнью и думает на совершенно отстраненные темы, но не Вайенс.

Посмеиваясь про себя, чувствуя, как радостная дрожь обнимает все его существо — получилось, вышло! — он понимал, что этой безмятежностью Ева просто прикрывает клокочущие в ней упрямство и негодование.

Это читалось в ее вздрагивающих ноздрях, в наклоне головы, в сжатых за спиной тонких пальцах…

— Отлично, — ответила Ева самым ясным и спокойным голосом, на который только была способна. — Лорд Вейдер сам пилотировал наш корабль.

Вейдер мельком глянул на безмятежный профиль Евы, и его рука опустилась на рукоять сайбера. Его ненависть, казалось, была ощутима и плавала в воздухе, горела как огонь, когда-то покалечивший тело Вейдера. Однако, удивился Вайенс. Что это с ним?! Воображение рисовало Вайенсу, как лорд ситхов взмахивает этой рукой, и красный луч рассекает с гудением полумрак, и Еву — казалось, желание Вейдера было так очевидно, что Вайенс почти ощущал его физически.

И Ева, со своей стороны, обдала Вейдера просто ледяным спокойствием и умиротворением, нарочно демонстрируя Вейдеру то, как она не боится. В ее мыслях она не уворачивалась от красного луча, а стояла прямо. Ты можешь убить меня, но это ничего не изменит, читалось в светлых озерах ее глаз, и Ева нежно улыбалась.

Такая улыбка могла свести с ума любого.

Теперь понятно, почему Вейдер напоминал булькающий котел.

Если человек тебя не боится, этого не исправить и взмахом сайбера.

Вчерашние союзники сегодня превратились в почти явных противников.

Аг-га, подумал Вайенс, а любовь-то вдребезги!

Что, лорд Вейдер? Быстро же вы сдали свои позиции?

Она не твоя, о, нет!

Вайенс усмехнулся, припоминая грызущие его накануне ревность и злость, припоминая ее взгляд, обращенный на ситха, полный какого-то фанатического поклонения.

И всего за одну ночь все это рассеялось, как пшик?

Еще вчера ты имел над ней власть, а сегодня — уже никто в ее душе?

Ха!

И вот сегодня, глядя в ясное лицо Евы, Орландо торжествовал. Наверное, это было нелепо и странно — обмениваться подобными знаками внимания двум людям в форме, — но Вайенс все же взял ее руку и поцеловал ее озябшие пальцы.

— Ева, почему вы не носите перчаток?! — с наигранным укором произнес Вайенс, растирая ее покрасневшие от мороза пальцы. — На Ригеле это просто необходимо.

— Ничего страшного, — ответила она чрезвычайно мягко, улыбаясь ему доброжелательно, и отняла свою руку — но не поспешно и резко, как это она делала обычно, а осторожно, словно стесняясь внимания присутствующих. И в этом смешении отрешения, покоя и безмятежности ее вымученная улыбка, предназначенная Вайенсу, пожалуй, была самым искренним проявлением ее чувств.

И Вайенс усмехнулся, и на его обращенном к Еве лице была написана странная смесь удовлетворения и сладострастия.

Однозначно, Ева определилась с выбором!

В невидимой битве между Вейдером и Вайенсом выиграл все же Вайенс.

Между ситхом и Евой, отворачивающими друг от друга лица сегодня, однозначно что-то произошло. Теперь об этом можно было говорить с полной уверенностью.

И Вайенсу было все равно, что это было.

Воспаленное ревностью воображение все еще рисовало ему страшные картины, но он прогонял их, отмахивался от них, как от назойливых мух, и упивался тем единственным, что рассматривал как итог — а именно отвращением Евы к ситху.