Чтение онлайн

Люк вздохнул снова; однако, на душе его стало поспокойнее. Он, наконец, взглянул на бумагу, которую протягивала ему Лея. Мелкая вязь буковок, имена членов совета, и — вот оно! — приговор: полгода… Полгода отсрочки. Полгода гарантированной жизни. Это больше, чем ничего.

— Пойду, скажу ему, — произнес Люк, возвращая бумагу Лее. — Не думаю, что он будет рад… Но хоть что-то.

— Хоть что-то, — как эхо, повторила Лея.

Лорд Вейдер действительно снимал шлем.

Не зря Совет боялся его; в неволе Вейдеру за пару месяцев удалось то, что не удавалось долгое время.

Ярость его возросла до такого предела, что темная сторона Силы смогла практически полностью компенсировать некоторые его травмы. А это означало только одно — ситх сейчас на темной стороне так глубоко, как никогда до этого не был. Никогда до этого Вейдеру не удавалось достичь нужной концентрации при медитации, и все облегчения, которых он добивался до сей поры, были временными и недолгими.

На сей раз, по всей вероятности, изменения были необратимы, и Вейдер восстановился настолько, что нужда постоянно носить маску отпала.

В этом Люку удалось убедиться лично, едва он только подошел к камере, за прозрачными стенами которой находился Вейдер.

Это была небольшая комната, может, всего в двадцать квадратов, отгороженная ото всех прозрачными силовыми полями. У Люка был ключ, и он мог пройти сквозь любую из стен, и наверняка такими же ключами были снабжены офицеры из охраны Вейдера, и члены Совета. Но ни один из них не осмелился бы и шагу ступить за спасительный рубеж, в этом Люк мог поклясться.

— Здравствуй, отец, — произнес Люк, нерешительно остановившись на пороге камеры, прямо перед невидимой преградой. Лорд ситхов заметил его замешательство, и по его губам скользнула усмешка — Люку не понравилось то, что он почувствовал, то, что исходило от Вейдера.

Вейдер гордо подумал, что его боятся все, боятся его победители. Они посадили его в клетку и боятся, все равно боятся.

Люк в ужасе стряхнул с себя оцепенение — Сила ситха давила на него, и даже подсознательно Вейдер, не желая причинять Люку боль, все же душил его.

Решительно шагнув вперед, Люк преодолел невидимый барьер, разделяющий их с Вейдером, и отказался один на один с ситхом.

Лорд ситхов сидел на единственном стуле, уцелевшем после приступов его ярости. Впрочем, вполне возможно, что он просто распрямил его, развлекаясь и опробывая свою силу.

Вейдер сидел, чуть раскачиваясь на стуле, скрестив руки на груди. Его натертый до блеска черный шлем и маска лежали на столе, ненужные. Лорд ситхов смотрел на сына исподлобья, и его горящие глаза, обведенные черными кругами, на бледном, суровом лице, обезображенном шрамами, смотрели яростно и насмешливо. Черные прожилки оплетали его щеку — особенно много их было там, где бледную кожу Вейдера разрывал чудовищный шрам. Казалось, эти черные нити, как ручьи из черного озера, вытекали из темных кругов под глазами ситха, и разливались по всему его лицу, разрисовывая его мертвенным узором.

Люку показалось, что Вейдер знает, с чем сын к нему пришел, и это забавляет его. Забавляет и злит — колебания Силы возле клетки были так сильны, что Люку показалось, будто Вейдера не сдерживает ничто. Неужто эта клетка — всего лишь иллюзия безопасности? И Вейдер сидит там потому, что сам того желает?

— К сожалению, — произнес Вейдер холодно, и без маски его голос был больше похож на голос человека, — я действительно не могу выйти. Здравствуй, Люк. Присядешь?

Вейдер протянул руку в черной перчатке к искореженному куску металла, и тот со скрежетом начал трансформироваться, разгибая скрученные в приступе мучительной ярости ножки.

— Спасибо, — ответил Люк, стараясь придать себе вид не испуганный и не растерянный. Его жест, с каким он подхватил расправляющийся стул, был торопливый и какой-то затравленный, и Вейдер снова усмехнулся, понимая, что сын едва ли испытывает к нему очень уж горячие сыновние чувства. — Как ты тут?

— Неплохо, — ответил Вейдер, сощурив ярко вспыхнувшие глаза, и откинулся на спинку жалобно заскрипевшего стула.

Он был просто огромен; путем длительных тренировок он создал свое тело, сделал его огромным и мощным. У Вейдера были широкие, хорошо развитые плечи и грудь, крепкие бедра. Люк знал, что по сути Вейдер — это обрубок человека, у него нет ни рук, ни ног, и его позвоночник переломан в двух местах как минимум, но даже это знание не позволяло ему думать о Вейдере как о калеке. И бояться его меньше — тоже…

— Не нужно бояться, — произнес Вейдер внятно, сверля Люка глазами. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, сын. Ты — мой сын.

До этого Люк видел отца всего раз, тогда, на Звезде Смерти, когда Вейдер думал, что ему конец, что он умрет. Тогда он попросил сына снять с него маску.

Тогда он больше походил на человека. Кажется, он даже улыбался.

Теперь все было по-другому. Вейдер и не думал помирать.

Ситх дышал самостоятельно, без каких-либо усилий, и по-видимому, в своих камерах медитации не нуждался.

Ничто не напоминало в Вейдере Энакина. Не было ни роскошных кудрей — череп Вейдера был абсолютно лыс, — ни синих глаз — вместо них, как угли, горели страшные красно-желтые глаза ситха. От красивого молодого человека, каким когда-то был Энакин, остались разве что красиво очерченные губы и тонкий нос. В остальном это был какой-то совершенно чужой, страшный человек. Несмотря на то, что Вейдеру едва перевалило за сорок, он был страшен, и больше походил на чудовище, на темный призрак прошлого.

— Можешь ничего не говорить, — отрывисто бросил Вейдер и поднялся со стула. — Я знаю все.

Люк лишь пожал плечами. Он чувствовал себя растерянным и немного виноватым, хотя точно знал что он приложил все силы, чтобы выторговать у Совета жизнь Вейдера.

— Полгода, — произнес Люк.

— Хоть что-то, — задумчиво пробормотал Вейдер, исподлобья глядя на сына.

— Отец, — горячо начал Люк, — я поклянусь, что ты не опасен, что ты не причинишь никому вреда, и тогда…

Насмешливый взгляд яростных глаз заставил его осечься и замолчать.