Чтение онлайн

— Змея! — он провел ладонью по её гибкой, чуть влажной спине, меж лопаток, и навалился всем телом, перевернув женщину на живот.

Ева, протестуя, забрыкалась, но справиться с Вейдером, конечно, не смогла. Он, приподняв за бедра, принудил её подняться, опершись на колени, и, положив руку на поясницу, стал двигаться сам, осторожно и медленно. Проникновения стали глубже, Ева стонала и выгибала спину под его руками, а он то убыстрял свои движения, то почти останавливался, прикасаясь к женщине Силой, и вырывая из её губ самые громкие крики и почти животные беспомощные стоны.

Наконец, его движения стали сильными, резкими, почти грубыми, а проникновения максимально глубокими, и Сила проходила через тело Евы практически беспрестанно, почти сводя её с ума. Наслаждение было подобно взрыву, горячая волна сладких спазмов накрывала живот, и телом женщины овладело удивительное чувство наполненности.

Вейдер, на миг замерев, стиснул бёдра женщины так сильно, что наутро на них наверняка останутся синяки. Наслаждение заставило его перестать дышать, и, казалось, даже сердце замерло на этот миг, а руки продолжали крепко сжимать объятия.

Потом, свалившись в измятые простыни, любовники долго отдыхали, и их руки, переплетя пальцы, лежали в подушках.

Ночь, казалось, длилась вечно.

В темноте, очнувшись от дрёмы, один из любовников находил другого, и губы их снова сливались в поцелуях, руки переплетались в объятьях. И ласки были медленными, ленивыми, потому что тела устали и были пресыщены, а страсть и возбуждение в сердцах всё никак не успокаивались. И на постели вновь разгоралась страстная возня, и стоны и горячее дыхание наполняли комнату.

— Нам завтра нужно будет снова идти в Совет.

— Я помню.

— Хватит!

— Нет!

* * *

Вайенс тоже провёл бессонную ночь, но, разумеется, совсем не по той же причине, что Ева, и, одновременно, по той же.

Ему казалось, что Ева не смотрит на Вейдера. Что она не видит его. Что она ни разу даже не попыталась приблизиться к нему, и между ними нет ничего, кроме того полуофициального диалога, сухого, как бумага. Как бумаги, о которых они говорили…

Затем Вейдер откланялся и отошел, и больше Вайенс его не видел. И Ева всё время была с ним и даже держала его под локоть.

И Вайенс улыбался всем, кто подходил к ним с Евой, и его распирало от гордости и злорадства.

В тот момент он окончательно утвердился в своей мысли о том, что Ева не думает больше о Вейдере…

Он не заметил, как ушла Ева. Когда они с Ирис пришли в зал, Ева испарилась, ускользнула, исчезла.

— Ну, и где она? — шипела Ирис сквозь зубы. Её красота не могла остаться незаметной, мужчины начали обращать внимание и раскланиваться с нею, и она была вынуждена им улыбаться.

Пробежав глазами толпу, почувствовав укол недоброго предчувствия, Вайенс увидел Вейдера — тот, скрестив руки на груди, о чем-то разговаривал с сыном, и, кажется, разговор у них был серьёзный и долгий. Люк, доказывая что-то отцу, по-мальчишески горячился, размахивал руками. Можно даже было поспорить, о чём они говорят. Наверное, Люк негодует, что Вейдер отказался от очередного предложения Акбара, или что-то в этом роде.

Присутствие Вейдера, его расслабленная поза — было очевидно, что он никуда не собирается и не торопится, — успокоили Вайенса. Спросив у кого-то о Еве, Вайенс услышал в ответ, что её видели где-то на балконе, откуда был хорошо виден салют.

— Жди меня тут, — велел он Ирис и ринулся на поиски, оставив женщину наедине с тут же окружившими её поклонниками.

К Вейдеру подошла еще и Лея и взяла отца под руку. Накрыв её ладонь своей рукой, Вейдер улыбнулся, и его страшное лицо с жёлтыми глазами приобрело белее человеческий вид.

Он с близнецами двинулся куда-то в сторону.

Вайенс перестал беспокоиться на его счет…

Но и в комнате Евы он не нашел её.

Никто ему не открывал. Прислушавшись к тишине внутри, Вайенс понял, что никого там нет, и сердце его вновь почуяло недоброе.

Когда праздник начал затихать, группы гостей поредели, а Ева так и не появилась, Вайенс, теряя остатки самообладания, бросился в крыло здания, где, располагалась комнаты, отведённые Вейдеру.

Ему указали дверь в апартаменты ситха, и Вайенс, еле переведя дух, одёрнув одежду, приведённую в беспорядок, пока он бегал между гостей, положил руку на ручку двери, и…

Он не постучал.

Он не посмел.

Прислушиваясь к тишине, он склонялся к плотно закрытым дверям, и ему слышались какие-то звуки. Кажется, у Вейдера кто-то был.

Вайенс провёл всю ночь, шагая по галерее.

Он до последнего надеялся, что Вейдер появится один и откроет свою дверь, но с каждым мигом эта надежда таяла. Снова и снова подходя к двери, Вайенс прижимался к ней и, словно животное, принюхивался, стараясь уловить аромат Евы, просочившийся в какую-нибудь микроскопическую щёлку, и из глаз его лились слёзы.

Он уверен был, что Ева там.

Под утро он задремал прямо на лестнице. Точнее, это был не сон, а какой-то коматоз, смешанный из дрёмы, лихорадочного возбуждения, обрывков мыслей и боли.

Звук открываемой двери заставил его встряхнуться, Вайенс в один миг оказался на ногах, и Ева, выходящая из комнаты Вейдера, столкнулась с ним нос к носу.

Кажется, она тоже не спала всю ночь. Её глаза покраснели, и веки чуть припухли.

И ещё — от неё пахло.

Обострившимся обонянием, как зверь, Вайенс учуял, что от Евы исходит тонкий запах интимного свидания, запах возбуждения и сладкого пота, и Орландо изо всех сил сжал зубы, чтобы не разораться в истерике тут же, на лестнице.

— Как ты могла! — выдохнул Вайенс, сжимая кулаки, и лицо его побагровело от стыда, отчаянья, и подступивших к глазам слёз. Кажется, одна капля предательски упала с ресниц, и Вайенс почувствовал, как его лицо дрожит и горит от стыда.

Ева, в утренних сумерках похожая на осенний бессмертник, — красивый, яркий, но совершенно растрепанный цветок, — с нескрываемой издёвкой глянула на Вайенса. Кажется, она позабыла свою бесстрастную ледяную маску на подушке Вейдера, и на Орландо смотрели совершенно бесстыжие, развратные глаза, а на таких строгих обычно губах блуждала довольная улыбка. Кажется, Ева даже покраснела и прикусила губку, вспомнив что-то из прошедшей ночи, но это была краска не смущения, нет. И она совершенно не смущалась от того, что Вайенс застал её у дверей ситха.