Чтение онлайн

Смирнов вынужден был признать, что нет.

–  Ладно, - улыбнулся он.
– Кто-нибудь может подтвердить, что вы в ту ночь спали в своей постели и никуда не отлучались?
– спросил он.

–  Вам не надоело заниматься глупостями? Савву Рогожина тоже я убил, по-вашему? Ночь с двадцать второго на двадцать третье августа я, как ни странно, тоже провел в своей постели! Значит, у меня снова нет алиби! Разве что Геннадий может подтвердить мое присутствие в собственной спальне. И то его показания будут весьма шаткими - ведь он тоже спал! Видите? Положение безвыходное. Любого человека, который ночью спит у себя дома, можно обвинить в каком угодно преступлении!

–  Господин Шедько ночует у вас?

–  Иногда, - кивнул Альберт Демидович.
– Во время обострения болезни я предпочитаю не оставаться в доме один. Раньше в такие периоды я нанимал профессиональную сиделку, но… в этот раз у меня гостила Алиса. Сиделка не придает образу мужчины романтики и шарма, согласитесь! Поэтому я обходился услугами Геннадия. Он давно находится рядом со мной, знает особенности моего организма, мои привычки, потребности. И не выглядит медицинской сестрой.

За разговором Фарбин подбрасывал дрова в камин, разгребал угли. Видно было, что он любит возиться с огнем. Выпитый коньяк не оказывал на него влияния. Хозяин дома оставался собранным, сосредоточенным - угрюмая мрачность не покидала его лица.

–  Обратите внимание на динамику событий, - продолжал Всеслав.
– Если мы принимаем на веру слова Глеба - Алиса погибает в ночь на двадцать первое, Рогожин - примерно через сутки, и почти в то же время происходит кража на выставке «Этрусские тайны». Вас это не наводит на размышления?

–  Какая кража?
– возмутился Фарбин.
– Что вы повторяете чепуху? И зачем, скажите на милость, вы лазили в гробницу?

–  Кто-то меня там закрыл… наверное, хотел убить! Уж не ваша ли это работа?

Смирнов блефовал, откровенно развлекаясь.

–  Как, и вас тоже?!
– поднял брови Альберт Демидович.
– Да я просто монстр! Куда уж браться за это бедняге Глебу? Жалкий дилетант он, а не маньяк!

–  Не спорю. По сравнению с вами, господин Фарбин, он весьма бледно выглядит.

Альберт Демидович молчал, глядя на огонь.

–  Зачем мне было убивать Алису?
– с горечью произнес он.

–  Чтобы она умерла вместо вас… выкупила бы вашу жизнь у всесильной судьбы. Чем не мотив? Правда, это слегка попахивает шизофренией… Но разве убийцы - нормальны?

–  А Савва Рогожин чем мне не угодил?
– усмехнулся Фарбин.

–  Ревность! Старый, как мир, повод для убийства. Художник влюбился в Алису, даже «этрусское» зеркало ей подарил. Вам не продал, какие деньги вы ни сулили, а ей - пожалуйста! И рисовал ее без одежды… мало ли, что там еще могло быть… Вы и не стерпели! А от меня решили избавиться, потому что я слишком близко к вам подобрался. Сами же говорите - нюх у вас волчий: заметили, как я в гробницу полез, и закрыли там незваного гостя. Благо, он упал, головой ударился, авось и сам бы окочурился. А когда Глеб Конарев меня вызволил, вы запаниковали, и картину-копию быстренько уничтожили, чтобы следы замести. Подлинник же повесили в доме. Перепутать настоящую «Нимфу» с поддельной вы никак не могли - потому что сами же ее и украли! Вот вам и весь расклад, господин Фарбин! Сходится?

Чем больше Смирнов говорил, тем спокойнее становился Альберт Демидович. Он превосходно умел держать себя в руках.

–  Забавляетесь?
– скривился он.
– А убийца на свободе гуляет!

–  Недолго ему осталось… В моей версии имеется одно шаткое звено - картина! Зачем было ее красть?

–  Ваши домыслы оригинальны, но лишены всякого смысла, - высокомерно произнес Фарбин.
– Я люблю Алису… для этого чувства не существует прошедшего времени. С ее смертью ничего не меняется! Я не успел стать для нее тем, кем хотел. И что теперь остается мне?.. Савва Рогожин написал «Нимфу», предвосхитив события с величайшим прозрением гения! Прекрасная дева убежала, скрылась от преследующего ее бога… превратилась в вечнозеленый лавр. У этой истории нет конца - неутоленная страсть, безответное влечение и любовная тоска никогда не проходят… Рогожин не мог бы выбрать для образа нимфы лучшей натурщицы, чем Алиса. Как он уговорил ее?! Ее шею украшает аметистовое ожерелье - знак, которым она все же выразила свою благосклонность и, ускользая, подарила надежду… вечную надежду отвергнутому богу.

–  Ваше самомнение не имеет границ!
– заметил Всеслав.
– Образ Аполлона написан не с вас, судя по телу. Вы и ростом пониже, и мышцы у вас пожиже.

–  При чем здесь тело?
– удивился господин Фарбин.
– Картина выражает идею - неукротимый дух, застывший в вечном порыве… такова природа богов! Алиса понимала это. Люблю тебя, но не земной любовью… Так она говорила. А я возжелал от нее любви земной… и теперь буду ловить только ее тень в быстротечных снах…

Телефонный звонок прервал его исповедь.

–  Это мне!
– сказал Смирнов.

Услышанное вызвало на его лице плотоядную улыбку хищника.

–  Полагаю, вы получили «благую весть», - съехидничал Фарбин.
– И теперь готовы сделать сенсационное заявление.

Глеб приоткрыл глаза… откуда-то сверху на него смотрели небесные пряхи. Клото сидела за прялкой. Лахесис, «дающая жребий», определяла длину нити жизни. Атропос, «неотвратимая» - самая старшая из сестер, - обрезала нить в том месте, которое указывала Лахесис…

–  Так они все же существуют, - удивленно прошептал Глеб.
– Алиса была права! События заранее предопределены неумолимой судьбой. Что ж, это даже лучше. Нужно просто плыть по течению…

В голове шумело и кружилось, тело было вялым, обмякшим. Он попытался встать… резкая боль в ногах напомнила о недавнем происшествии. Вот оно что! Его закрыли здесь после неудавшейся попытки убить ненавистного Фарбина. Он не сумел! Проклятие…

Небесные пряхи равнодушно взирали на него с потолка. «Они же нарисованы!
– догадался Глеб.
– А я уже решил, что оказался в этрусском раю. Вместе с Алисой… Черта с два! Моя нить жизни оказалась крепче, чем я думал».

Дверь в комнату открылась, и на пороге показался Всеслав Смирнов - предатель, обманщик и фарбинский прихвостень. Глеб демонстративно отвернулся. Собственная участь была ему безразлична - только грызла обида на себя, что не расправился с Фарбиным. Попался, как идиот, в расставленный капкан!

–  У меня к тебе дело есть, - как ни в чем не бывало заявил Смирнов.

Наглость некоторых людей не поддается описанию. Он еще смеет предлагать Глебу какое-то дело?!

–  Пошел вон… - пробурчал Глеб, не поворачиваясь.