Чтение онлайн

В большом доме горели два окна на втором этаже, справа виднелись хозяйственные постройки, остальная территория тонула во мраке. Смирнов в который уже раз пожалел о том, что у него нет прибора ночного видения. Придется обходиться подручными средствами - собственными глазами и фонарем. А для этого надо перелезть через забор.

–  Надеюсь, они не держат злых собак, - пробормотал Всеслав.
– И сигнализация на заборе не установлена. Это было бы уже слишком! Тут и так на пять верст ни одной живой души.

Он мягко спрыгнул в густую траву, замер и прислушался. Все было тихо. Пели сверчки. За кустами, далеко, виднелся огонек сигареты: кто-то вышел покурить на свежем воздухе. Молясь всем известным ему богам, чтобы вокруг дома не оказалось сторожевых псов, сыщик двинулся в глубь двора. Он внимательно вглядывался в темноту. Боги услышали его молитвы - собак не было.

Из-за кромки леса поднялась луна, осветила заросли шиповника, среди которых скрывалось какое-то строение. Смирнову стало любопытно. Осторожно приблизившись, он наткнулся на низкую каменную стену - она была сложена не из кирпича, а из крупных шершавых блоков. Само строение напоминало миниатюрный домик чуть выше человеческого роста, с покатой - тоже сложенной из камня - крышей. Углубленный внутрь прямоугольный проем был закрыт массивной деревянной дверью.

–  Интересно… - пробормотал Всеслав.
– Это что, вход в бомбоубежище? Или в подземный бункер? Но почему так далеко от дома? Или это выход?

Он обошел «домик» вокруг - никаких отверстий в стенах больше не было.

–  Черт…

Сыщик подавил ругательство - если бы рядом была Ева, она бы возмутилась. Нельзя поминать нечистую силу в минуты опасности! Он невольно улыбнулся, представив ее сердитое лицо, грозно сдвинутые брови. И тут… Всеслав будто поймал на себе чей-то настороженный взгляд. Он оглянулся… территория двора была огромна и местами покрыта зарослями кустов и деревьев. Там при желании можно спрятать взвод солдат. Но зачем? Судя по всему, хозяину ничего не угрожало, кроме назойливого внимания излишне любопытных соседей - поэтому он расположил свое «поместье» вдали от другого жилья и обнес его высоким забором. Меры достаточные, остается нанять пару-тройку охранников и чувствовать себя спокойно.

Нарочно отвлекаясь от неприятного ощущения чужого взгляда из темноты, Смирнов тщательно ощупал дверь: она была плотно пригнана и заперта, отверстие для ключа располагалось на обычном месте. Никаких тайных запоров, хитроумных замков и прочих приспособлений для отваживания непрошеных гостей сыщик не обнаружил. Значит, «домик» не являлся важным или секретным объектом.

«Что же это такое?
– недоумевал Всеслав.
– Погреб? Слишком изысканно, даже для «новых русских». А если это не подземное, а наземное сооружение, тогда и вовсе непонятно. Для «придворной» часовни маловато, для мавзолея любимой собаки великовато. Хотя…»

Сыщик полез в карман за набором отмычек. Он не мог бы вразумительно объяснить, чем его привлекло именно это строение. Заинтересовало, и все. Лучше посмотреть, чем пускаться в бесконечные рассуждения.

Через пару минут очередная отмычка легко справилась с замком, и дверь на смазанных петлях бесшумно отворилась внутрь. Свет фонаря осветил конусообразный потолок каменного коридора, ведущего под углом вниз, крутые ступени лестницы.

–  Все-таки это вход в подземелье… - пробормотал Смирнов, прикрывая за собой дверь.

Она не захлопнулась, а с мягким стуком закрылась, и незваный посетитель оказался в кромешной тьме, рассеиваемой лишь узким лучом фонаря. Он медленно спускался вниз, не переставая удивляться, кому и зачем понадобилось подобное сооружение. Коридор оказался довольно длинным, и, когда он закончился, Всеслав очутился на небольшой каменной площадке. Прямо перед ним виднелся новый прямоугольный проем со ступенчатой вершиной, закрытый на этот раз не деревянной дверью, а каменным блоком. Сыщик внимательно осмотрел блок - он без труда поворачивался, но открывался, кажется, только снаружи. На полу свет фонаря выхватил толстый деревянный брусок, который подкладывали, чтобы каменная дверь оставалась открытой.

Господин Смирнов не стал рисковать и последовал примеру своих неизвестных предшественников - когда блок, натужно скрипнув, повернулся до упора, подложил брусок и проскользнул в образовавшийся проем. Здесь тьма стала еще гуще, или этот эффект производил узкий каменный коридор, из которого в разные стороны отходили ответвления. Они были без дверей - просто зияющие чернотой прямоугольники. После минутного колебания Всеслав повернул направо и неожиданно оказался в комнате - высеченный из камня постамент был последним, что ему удалось увидеть: неловко оступившись на ступеньке порога, он упал, больно ударился головой о какой-то выступ и отключился…

Придя в себя, сыщик открыл глаза - но ничего не произошло. Тьма, обступавшая его в беспамятстве, не рассеялась. Сознание возвращалось медленно.

Наконец Смирнов сообразил, что он не умер и не ослеп, а просто уронил фонарь, падая, и тот почему-то выключился. Или разбился, что было бы совсем плохо.

Вместе с темнотой вернулось ощущение чьего-то присутствия - словно кто-то, притаившись во мраке, внимательно наблюдал за непрошеным гостем.

–  Эй, кто здесь?
– простонал сыщик, шаря руками по холодному каменному полу в поисках фонаря.

Наверное, тот далеко откатился, потому что повсюду ладони и пальцы натыкались только на пыльные шершавые плиты. Боль в затылке накатывала волнами, вызывая тошноту и приливы жара. Вдруг откуда-то сверху послышались шаги… тускло блеснул свет… Смирнов хотел крикнуть, позвать на помощь, но передумал и затаился. Неизвестный остановился, по-видимому, прислушиваясь… потом что-то заскребло по камню, послышался скрип блока, и свет померк.

Боль, вспыхнувшая в голове, ослепила, заволокла обморочным туманом. Сыщик не сразу осознал, что его закрыли в этой каменной ловушке. Пришла запоздалая мысль - никто не знает, куда он отправился. Даже Ева. Она будет ждать его, сердиться… Проклятая беспечность! Как он мог так подставиться?

Очередной приступ боли заставил его сжать зубы и провалиться в забытье.

–  Она обворожительна, не правда ли?

Господин Фарбин откровенно любовался своим приобретением. В последние два дня здоровье его заметно ухудшилось, но это было обычное обострение, которое начиналось осенью и весной. Хотя при течении его болезни любое ухудшение могло оказаться роковым.

–  Это лучшее, что у меня есть… - прошептал Альберт Демидович, откатываясь на своей коляске чуть в сторону.
– Вот так… отсюда у нее глаза блестят живым светом! Ай да Савва! Он, верно, продал свою душу дьяволу! Иначе откуда бы взяться у обыкновенного смертного такому таланту? А? Прав я или не прав?