Чтение онлайн

–  На входной двери нет следов взлома, вы обратили внимание?

Господин Чернов кивнул.

–  Может быть, охранник сам отключил сигнализацию и открыл дверь грабителям?

–  Зачем ему это понадобилось?
– засомневался Анисим Витальевич.

–  Мало ли… всякое бывает.

Хозяин «Галереи» задумался.

–  Картину Рогожина продать за приличную цену не так-то просто, - после некоторого молчания сказал он.
– Зачем было ее красть? Художник неизвестный… да и «Нимфу» до самого последнего дня никто не видел. Я держал ее отдельно и повесил только вчера. Мне помогал Федя. Скорее всего, Ляпин даже не знал о ней.

–  Федя - это Шумский? А он не мог…

–  Не мог!
– вдруг рассвирепел Чернов.
– Вам не кажется, что грабить самих себя глупо? Мы собирались продать картину и заработать на ней. А Ляпин вообще не разбирается в живописи, он Шишкина от Глазунова не отличит! Вы понимаете?

–  Кто знал о «Нимфе»?
– невозмутимо продолжал расспрашивать Всеслав.

–  Я, Федор и… Геннадий. Да! Я ему вчера показал картину. Это представитель спонсора. Ему тем более кража ни к чему.

–  Что еще пропало?

Чернов развел руками.

–  Много всего побили… а так - ничего не взяли, кроме «Нимфы», нескольких этюдов и набросков. Боже мой!
– Он сжал пальцами виски.
– Голова раскалывается…

–  Охранник здесь? Я хочу поговорить с ним, - сказал сыщик.

–  Он в фойе, лежит на диване. Еле в себя пришел. Надо бы отвезти его в больницу, но это потом…

Ева пришла в восторг от увиденного на разгромленной выставке.

–  Рогожин - гений!
– восклицала она по дороге домой.
– Не удивляюсь, что самую лучшую картину похитили. Наверное, охотились именно за ней, а этюды прихватили для отвода глаз.

–  И беспорядок устроили по той же причине, - кивнул Смирнов.
– Злоумышленник хотел создать видимость хулиганской выходки. А «Нимфу» вроде бы случайно забрали - понравилась, мол. Но на самом деле взлома не было, и сигнализацию кто-то умело вывел из строя. Я проверил. Значит, к ограблению готовились.

–  Кстати, ты будешь продолжать поиски Рогожина?

–  Придется, - вздохнул Смирнов.
– У нас с Анисимом Витальевичем теперь новая договоренность. Я буду искать и художника, и его работы. Хозяин «Галереи» хочет скрыть от своего клиента истинный факт кражи и открыть выставку как ни в чем не бывало.

–  Но ведь «Нимфа» пропала!

–  Чернов и Шумский собираются использовать это обстоятельство как рекламный трюк. За «Этрусскими тайнами» стоят большие деньги.

–  И кто сей любитель древностей?

–  Меценат пожелал остаться неизвестным.

–  Странно… - пробормотала Ева.

–  Почему?
– удивился сыщик.
– Чудаков хватает. Деньги девать некуда, вот у них «крышу» и срывает. Не привык наш человек к изобилию и роскоши. Да и капиталы в нынешней России наживаются не поколениями, из столетия в столетие, а одним махом, в результате пары головокружительных афер. Шальные доходы так же ошалело и растрачиваются. Нечего жалеть, не о чем печалиться! Завтрашний день принесет новые реалии, и кто знает, какими они будут? С другой стороны - анонимное меценатство выглядит благородно.

Ева молча смотрела, как проносятся за окном такси каменные громады домов. Улицы Москвы напоминали ей вены, по которым течет движение - энергия-кровь, питающая огромный ненасытный город.

–  Значит, господин Чернов объявит своему клиенту, будто кража инсценирована с рекламной целью? Дескать, скандал привлечет интерес публики?
– спросила она.

–  Ну, вроде того.

–  А украденные работы?

–  Закажет копии, - ответил Смирнов.
– Он знает художников, которые этим зарабатывают и умеют держать язык за зубами. Все работы, представленные на выставке, были сфотографированы и внесены в каталог. Кроме «Нимфы». Эту картину Чернов берег в качестве сюрприза. Он хотел сделать из нее сенсацию.

–  И ему это вполне удалось!
– усмехнулась Ева.
– Может, он сам и организовал кражу? Воспользоваться ключами от входной двери или их дубликатами для него - пара пустяков. Как устроена сигнализация, он знал, и про охранника тоже.

–  Не думаю… Видишь ли, дорогая, на счет «Галереи» неизвестным спонсором была перечислена солидная сумма денег; кроме того, Анисим Витальевич получил еще личное вознаграждение - вернее аванс. И должен после закрытия выставки получить столько же. Зачем ему рисковать? Причем риск двойной - потеря не только репутации, но и финансов. Ради чего? Ну, продаст он картину на несколько тысяч «зеленых» дороже… а лишится гораздо большего. Не вяжется.

Ева промолчала. Славка был прав. Однако вся эта история с ограблением выставки казалась ей какой-то… нарочитой, неестественной.

–  Кстати, Рогожин не хочет продавать «Нимфу», - сказал сыщик.
– И могли возникнуть сложности.

–  Поэтому Чернов поручил тебе разыскать его?

–  И поэтому тоже. Художник должен был присутствовать на торжественном открытии, на фуршете, общаться с прессой. А он пропал, и с концами. Творческие люди, конечно, ведут себя экстравагантно и порой необъяснимо. Но не до такой же степени? Выходит, Рогожина не интересуют ни деньги, ни известность?

–  На что он живет?
– спросила Ева.
– На какие средства?

–  Как мне удалось выяснить, он берет заказы на росписи деревенских храмов. Иногда продает кое-что из своих работ. Очень редко. Согласись, у него весьма своеобразная тематика и манера письма.

–  Еще бы. Покупатель его картин должен быть интеллектуалом, знатоком и любителем ранней архаической культуры народов Апеннинского полуострова. Это значительно сужает круг потенциальных клиентов.

–  Вот именно! Савве Рогожину полагается плясать от радости, что нашелся меценат, желающий его поддерживать. А что мы видим? Судя по поведению, полное равнодушие и пренебрежение.