Чтение онлайн

У механиков командирами рот были майоры Давиденко и Кулларанд, а также уже известный читателю старший лейтенант -- "Утенок". У него была одна медаль, что сразу оценили по достоинству:

И на груди его могучей,

Сверкая в несколько рядов,

Одна медаль висела кучей,

И та за выслугу годов.

Ребята рассказывали, что "Утенок" обладал исключительной способностью узнать в темноте за сорок метров курсанта со спины. За годы учебы мне как-то раз довелось столкнуться с ним. Заступая в наряд помощником дежурного по училищу, выстроил ребят, проверил внешний вид, форму одежды заступающих. Все были выбриты до синевы, а пуговицы и бляхи блестели, как пасхальные яйца. Появился "Утенок" и грянул оркестр. Докладываю:

– - Товарищ старший лейтенант...

– - Отставить! Суточный наряд к разводу не готов.

– - Товарищ старший лейтенант, почему не готов?

– - У помощника дежурного по училищу не сбриты усы.

– - Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить.

– - Докладывайте.

– - Имею личное разрешение начальника училища носить усы.

Действительно, однажды А.В. Аносов сказал мне: "Знаешь, Рястас, твои усы лучше моих -- носи".

"Утенок" мне не поверил и побежал куда-то выяснять... Но вообще-то Уставом было запрещено ношение бороды, а про усы ничего там не было сказано. Усы носили немногие: Гриша Савченко с бухтой колючей проволоки под носом, красавец Эндель Пяренсон с эффектной щепоткой рыжеватой растительности да я.

Вторая неприятность произошла на утренней физзарядке. "Утенок", стоявший дежурным по училищу, установил форму одежды -- тельники, на что я, не в библейских выражениях, разумеется, во всю мощь своей луженой глотки изложил собственную точку зрения, позабыв при этом оглянуться. А сзади стоял краснопогонник в звании майора. Система сработала, и меня повели к начальнику училища. Меня принял исполнявший эти обязанности Анатолий Степанович Симоненко.

– - Рястас, скажи, кого ты назвал "утенком"?
– - спросил "Симонян", улыбаясь.

– - Сараева.

– - Ты говоришь неправду. Сараева зовут "фиксой", -- немедленно уличил меня во лжи Анатолий Степанович. И, пропесочив, с миром отпустил.

"Утенка" не уважали даже "свои" курсанты. Однажды после возвращения с практики рота вышла на построение. Только старшина приготовился доложить, как со второй шеренги "шкентеля" строя раздалось: "Кря-кря". Один из курсантов-меха- ников так люто "любил" своего отца-командира, что большую часть заработанной валюты истратил в ГДР на игрушечного утенка, который весьма натурально крякал.

ЛИЧНОЕ ВРЕМЯ

Для первокурсников день 7 ноября особенный -- нас впервые увольняли в город. После прохождения торжественным маршем по площади Победы местных ребят отпускали по домам до 08.00 девятого ноября, а иногородних увольняли после обеда.

По случаю праздника был вкусный обед со свининой на второе и на каждом столе -- огромный торт. А учитывая, что за некоторыми столами оставалось по 3-4 человека, давились сладким тестом до появления крема за ушами.

К первому увольнению готовились тщательно: брюки гладили с мылом, чтобы стрелки резали, драили пуговицы на бушлатах и бляхи курсантского ремня, брились до синевы, чистили ботинки. Курсант должен видеть свое отражение в носках ботинок, а старшина свое -- в курсантской бляхе.

После обеда толпа выстроилась в очередь за увольнительными. Придирчиво осмотрев всех, старшина раздал белые бумажки, в которых было написано, что курсанту запрещено делать, находясь в увольнении. Получив из рук старшины вожделенную "ксиву", толпа ринулась на КПП, через который выскакивали, как пробки из бутылок. За металлическим забором тянуло на лирику:

Я иду по главной улице,

Мною девушки любуются...

Готовых рецептов проведения времени в увольнении, безусловно, не существовало, и большинство первокурсников посещало кино, но со временем круг интересов расширился.

Вернувшись в училище, курсант сдавал увольнительную записку, на которой проставлялось время его возвращения. В субботу увольнение было до 01.00, а в воскресенье до 24.00 и заканчивалось с последними звуками государственного гимна, исполнявшегося по радио.

После октябрьских праздников курсантская жизнь стабилизировалась и появилось свободное время, предусмотренное распорядком дня. Каждый использовал его по собственному усмотрению и мог проявить свою индивидуальность. В училище были широкие возможности заниматься любимым делом. Работали всевозможные кружки и секции. Большое внимание уделялось спорту, занятия которым поощрял начальник училища. На спартакиадах мореходных училищ наша команда всегда занимала призовые места, а волейбольная дружина в составе Владимира Бурданова, Рейна Колло, Хейно Пихкеля, Энделя Пяренсона, Геннадия Симоненко и Тыну Тийвеля была двукратным чемпионом общества "Водник" и чемпионом среди мореходных училищ ММФ. Юло Кеввай, Валентин Сепп и Калью Ымблус занялись штангой, а многие ребята записались в секцию бокса, вероятно, потому, что председателем училищной секции бокса был наш кумир Як-Як. В ТМУ было несколько отличных боксеров -Илмар Вилипо, Лембит Тююр и Волли Раудкетт -- пожиратель женских сердец, высокий красавец со светлыми вьющимися волосами и кулаками, похожими на пушечные ядра.

С начинающими занимался Илмар Вилипо. К удивлению многих, наша рота выставила на первенство училища участников во всех весовых категориях. На соревновании присутствовал А.В. Аносов и очень азартно болел. Мы имели даже некоторые успехи: Сергей Смоляков в своей весовой категории занял второе место. Как-то во время турнира Г.П. Кангро спросил у капитан-лейтенанта Колесникова: "Я редко вижу твоих на тренировках. Скажи, где они научились так хорошо боксировать?" Сидевший сзади "Утенок" сказал: "На улице!"

В распоряжении курсантов была водная станция в Пирита, где мы любили проводить время. Увы, чемпионами по морскому многоборью были курсанты-механики.

Но главное, чем гремела мореходка на весь город, -- вечера отдыха и танцы, на которых играл один из лучших оркестров Таллинна того времени. Им управлял Илмар Томберг. В оркестре состояли У. Лахе, В. Тарга, В. Арумяэ, И. Данилов, других, к сожалению, не помню.

В дни проведения вечеров задолго до начала собиралась толпа желающих попасть на танцы -- огромная масса девичьих тел, настоящий "девичий базар": "Если хочешь, любую из них выбирай!"

Девушки, действительно, были на любой вкус. Высокие и стройные, с ногами "от ушей", и плотного телосложения, с ножками типа рояльных. Скромные восьмиклассницы с впалой грудью и девицы полового разбоя не первой молодости и с бюстами угрожающих размеров. С детским лицом, нетронутым парфюмерией, и с физиономиями после многократной обработки всеми известными в ту пору лакокрасочными материалами. Нетронутые и не первой свежести. В простых платьицах со стоячим воротничком и в глубоких декольте, открывающих часто более интимные принадлежности дамского туалета. Конечные цели и задачи у каждой были разные, но прежде любой ценой надо было пробиться в "Зал мореходки" на втором этаже.