Чтение онлайн

– Эй, ты, с папироской, - воскликнула проповедница, указывая на меня, ну-ка скажи - куда ты попадешь после смерти?

Я опустил голову под перекрестным огнем множества глаз.

– Я спасу твою душу, - пообещала она мне истошным голосом.

Пьяница с большим трудом оторвал от земли ногу в дырявом сапоге и показал его проповеднице.

– Сапог и то спасти не могла, - крикнул он.

– Иисус дарует вам венец жизни, - ликующе возгласила проповедница.

Вперед протискался однорукий мужчина; грязь и какой-то странный пух следы вчерашней ночлежки - покрывали его впавшие, заросшие щетиной щеки. Он диким голосом заорал:

– Берите мою жизнь, Христа ради, берите. И поскорее. На что мне она нужна.

– Бог сказал...
– продолжала проповедница.

– Он не говорил, что курить нельзя, - прервал ее пьяница.

– ..что богачи со всем своим серебром и златом будут гореть в адском огне, - закончила она на высокой ноте,

– Вы послушайте меня, - снова заговорил однорукий.

– Убирайся прочь, - закричала великанша, приближаясь к нему, - рехнулся ты, что ли?

Подняв словно для защиты единственную руку, он нырнул в толпу.

– Бог еще может сделать из тебя человека, - крикнула ему вслед проповедница, - ты еще встанешь на ноги.

– Дожидайся, - огрызнулся он с насмешкой. Маленькая женщина с острым личиком тронула меня за рукав и тихо сказала:

– Дай докурить.

Я протянул ей пачку сигарет. Взяв одну, она зашептала с жаром:

– Желаю тебе счастья. Я буду молиться Спасителю, чтобы он тебе помог. Боже милостивый... Желаю тебе удачи. Я помолюсь за тебя.

Она возвела глаза к небу и снова опустила их. Однорукий, пробираясь сквозь толпу, грубо толкнул ее, и она тут же набросилась на него:

– Чтоб тебе никогда счастья не было, - крикнула она злобно.
– Чтоб ты пропал. Господь тебя накажет.

– И подумать, что всего лишь девятнадцать веков назад он был здесь, на земле, - сказал пьянчужка в ответ на какое-то восклицание пророчицы.

– А знаешь, почему его нет среди нас, - отозвалась она торжествующе. Он ждет, чтобы трубный глас возвестил конец света.

И проповедница стала раскачиваться как в трансе.

– Отрекитесь от всякой скверны! Отрекитесь от нее!
– Тут она с неожиданной силой взвизгнула: - Близок конец! Все мы скоро умрем.

Это мрачное пророчество вывело пьяницу из состояния задумчивости, в которое он на время погрузился. Он посмотрел на проповедницу, разинув рот, затем повернулся ко мне и сказал испуганно:

– А ведь в этом что-то есть.

– Придите ко мне все страждущие...
– продолжала проповедница.

– Со мной что-то произошло, клянусь богом. Я узрел свет истины, - вдруг объявил пьяница.

– На Грэйс милость господня.

Высокая женщина приблизилась ко мне и, наклонившись, шепнула на ухо:

– Знаешь, Грэйс Дарлинг написала книгу.

– Да что вы?!
– сказал я.

– А ты, видать, писатель?

– Пописываю немного.

На лице ее появилось заговорщическое выражение. В глубине глаз словно приоткрылось окошко, затем она сощурилась и спросила шепотом:

– Хочешь пойти ко мне на ночь?

– Нет, спасибо, - ответил я.

Выражение ее лица тотчас же изменилось, окошко захлопнулось, и она сказала:

– Нет так нет.

– ...Значит, ты - писатель, - продолжала она уже совсем другим тоном. Я тоже. Читал когда-нибудь "Тэсс из страны бурь"?

– Читал.

– Это я написала.

– Хорошая вещь, - заметил я.

Тем временем проповедница, закончив тираду, сошла со своей "трибуны". Великанша положила одну руку на ее поникшие плечи, другую - на мои и сказала:

– Надо нам троим как-нибудь собраться и помолиться богу отдельно, без всяких там пьянчужек и прочей швали.

Но тут ее тронул за плечо тот самый пьянчуга.

– Хочешь выпить?
– прошептал он.
– Я раздобыл бутылочку.

– А деньги у тебя есть?
– спросила женщина, продолжая обнимать за плечи меня и проповедницу.

– Пара монет найдется.

– Сейчас приду.
– Она снова повернулась к нам, продолжая разговор: Нам надо бы собраться втроем и восхвалить господа.

– Душу-то спас?
– спросила меня проповедница.

– Пожалуй, спас, - подтвердил я.

– Ну, пошли, что ли, - с нетерпением прервал нас пьяница.

– Мне пора, - сказала великанша и похлопала проповедницу по плечу. Славно потрудилась, милая, да благословит тебя бог.

Она властно взяла пьяницу за руку и уверенно зашагала, уводя его в темные закоулки Литтл Лонсдэйл-стрит,

ГЛАВА 6

Разговоры с людьми, которым городские улицы заменяли домашний очаг, закаляли мой характер.

Прежде я иногда считал себя несчастным человеком, на долю которого выпали беды и лишения, неведомые другим людям. Общаясь с этими отверженными, я стал меньше ощущать свою собственную неполноценность. Напротив, я стал смотреть на себя чуть ли не как на счастливца. Мои костыли начали казаться мне мелкой неприятностью по сравнению с трудностями, которые эти люди испытывали на каждом шагу; видя, как они льнут ко мне, как благодарны за участие, проявленное к их судьбе, я с каждым днем чувствовал себя все более довольным и счастливым.

Мы понимали друг друга. Неуверенность в завтрашнем дне, бедность связывали их узами более тесными, чем дружба. Скоро и я почувствовал, как сильны эти узы. Неприятности, которые причинял мне мой физический недостаток, были хорошо понятны этим людям: ведь в конце концов это была одна из проблем, осложнявших человеческие отношения, - только так они ее и воспринимали.

Теперь уже моя злость, мое возмущение были обращены не против того, что мешало в жизни мне самому, - ибо я понял, что мне еще повезло, - а против того, что калечило жизнь многих мужчин и женщин, которых мне приходилось встречать.