Это дикое сердце
Шрифт:
— Ты слишком уж мягкосердечна, — сказала Матти. — Но ты же не станешь утверждать, будто жалеешь, что Поликэта Паркера убили?
— Нет.
— Ну вот, а они все такие, как Поликэт, Кортни. Для всех нас лучше, чтобы они были мертвы.
— Да… наверное, ты права, Матти. Матти усмехнулась:
— Ты неисправима, Кортни Хортс! Ты пожалела бы и гадюку!
Кортни покачала головой:
— Гадюку? Ну уж нет!
— Ладно, — Матти похлопала по плакату, — этот дурак мог бы по крайней мере сменить себе имя, если уж кругом развешаны его портреты.
— А может, мне нравится мое имя? Девушки, вздрогнув, обернулись и увидели прямо перед собой Джима Уорда — худощавого, среднего роста, с близко посаженными глазами, крючковатым носом и длинными неровными усами. Он сорвал со стены плакат, скомкал его, сунул в задний карман, а затем вперился в Матти холодными серыми глазами. Ее красноречие тотчас иссякло. Кортни не сразу обрела дар речи:
— Она ничего такого не хотела сказать, мистер Уорд.
— А может, мне не нравится, когда меня называют дураком?
— Вы хотите меня застрелить? — насмешливо спросила Матти, внезапно осмелев.
В глазах у Кортни потемнело, а колени подкосились.
— Неплохая идея, — злобно ответил Уорд.
— Эй-эй! — воскликнул Ларе Хэндли. — Мне не нужны неприятности в магазине!
— Тогда стой где стоишь, старик, — сурово приказал Уорд, и Ларе замолчал. — Я сам разберусь с мисс Длинный Язык. — Ларе бросил взгляд на винтовку, которую держал под прилавком, но не потянулся за ней.
Все замерли, в магазине воцарилась мертвая тишина. Чарли и Снаб пришли сразу же после Уорда и теперь сидели в углу парикмахера, наслаждаясь спектаклем.
Гектор, побрив клиента, заметил, что у него дрожат руки. Его посетитель вытер с лица мыльную пену, но остался в кресле, молча следя за развитием событий.
Кортни едва сдерживала слезы. Боже, всего несколько минут назад она жалела этого человека, которого могли в любой момент пристрелить!
— Матти! — Она старалась говорить твердо. — Пойдем, Матти!
— Э, нет! — воскликнул Джим, ухватив Матти за косу и рванув ее на себя. — Длинный Язык никуда не пойдет, пока не попросит у меня прощения. А потом мы потолкуем с тобой, милашка. Ну? — обратился он к Матти.
Глаза девушки вспыхнули от гнева. У Кортни перехватило дыхание.
— Извините, — наконец тихо проговорила Матти.
— Громче!
— Извините! — сердито крикнула она. Посмеиваясь, Джим Уорд выпустил ее. Его близко посаженные глаза уставились теперь на Кортни.
— Послушай, милашка, почему бы тебе не пойти со мной куда-нибудь, где мы могли бы познакомиться поближе? Я положил на тебя глаз, как только…
— Нет! — выпалила Кортни.
— Нет? — Его глаза сузились. — Ты мне отказываешь?
— Мне… мне надо в гостиницу, мистер Уорд. Пальцы Уорда поползли по ее руке и крепко сомкнулись чуть выше локтя.
— Похоже, ты плохо поняла меня, милашка. Я сказал, что нам надо поближе познакомиться, и значит, так оно и есть.
— Пожалуйста… не надо! — закричала Кортни, когда он поволок ее из магазина, не обращая внимания на ее крики.
— Отпусти ее, Уорд!
— Что?! — Джим, остановившись, обернулся: не ослышался ли он?
— Я не повторяю дважды. Джим, держа Кортни, оглядывался. Наконец он увидел говорившего.
— Выбирай одно из двух, Уорд, — небрежно заметил мужчина. — Ты уходишь или мы стреляемся. Решай быстрее — у меня мало времени!
Джим Уорд отпустил Кортни и потянулся за револьвером.
В следующую секунду он был мертв.
Глава 8
Кортни заставляла себя думать о приятных вещах. Она вспомнила, как впервые села на лошадь без дамского седла: как она испугалась и восхитилась, поняв, что ездить так намного легче. Как Матти учила ее плавать. Как она в первый раз сказала Саре, чтобы та заткнулась:
Кортни с удовольствием вспомнила выражение лица мачехи.
Нет, ничего не помогало! Все равно ей явственно представлялся мертвец. Кортни никогда еще не видела покойников. При ней в Рокли никого не убивали, а трупы Питера и Хайдена Сореля на ферме Брауэра в тот день, когда ее жизнь так страшно переменилась, Берни Бикслер предусмотрительно прикрыл.
В магазине она безудержно рыдала, пока Матти наконец не успокоила ее и не отвела в гостиницу. Теперь она лежала на своей кровати с холодным компрессом на лбу.
— Вот, выпей, пожалуйста.
— Ох, Матти, перестань меня обхаживать!
— Кто-то должен же тебя обхаживать, особенно после того, как Сара тебя разругала, — возразила Матти, возмущенно сверкнув голубыми глазами. — Ну и наглая же баба! Как только язык у нее повернулся обвинить во всем тебя? Уж если кого и упрекать, так только меня.
Кортни приподняла компресс и посмотрела на подругу. Да, из-за своей задиристости Матти вечно нарывалась на неприятности.
— Не знаю, что на меня нашло, — мягко сказала Матти, — но я горжусь тобой. Кортни. Два года назад ты бы просто хлопнулась в обморок от страха. А сейчас ты здорово держалась с этим подонком!
— Я перепугалась до смерти, Матти, — перебила ее Кортни. — А разве ты совсем не испугалась?
— Конечно, испугалась, — призналась девушка, — но когда мне страшно, я лезу на рожон. С этим уж ничего не поделаешь. Ну пей же! Это бальзам моей мамы — от всех болезней. Выпьешь — и все как рукой снимет.
— Но я не больна, Матти.
— Пей!
Кортни выпила густой отвар трав, закрыла глаза и опять легла.
— Сара не права, верно?
— Еще бы! Она бесится, что упустила его. Вот если бы она узнала этого бандита, то могла бы прокрасться к нему в комнату, пристрелить его и получить триста долларов.