Это ЦТК!
Шрифт:
Несколько минут назад ему позвонили кенты по крытке и сообщили, что его босс торчит посреди скоростной автомагистрали и что-то маракует возле труповозки.
Сява немедленно послал братву разобраться, что и как. Ни труповозки, ни босса на трассе не оказалось. Мобильник начальника что-то пропиликал мелодией вызова, да заткнулся на полугамме, или полуноте, Сява в этом рубил плоховато. Он позвонил Лёне и сказал, что все дела Вадима Палыча отменяются.
– А я с кем разговариваю? – поинтересовался научный хлыщ.
– С автоответчиком! – рявкнул Сява и отрубил мобильный.
Сява позвонил в ментуру.
– Заяву катать будешь? – ответили ему.
– В падлу, полковник, сам понимаешь, – Сява прижал руку к груди, как будто собеседник мог его видеть.
– И то верно, похищение человека – непосильный геморрой! – согласился полковник. Тут же он расспросил об обстоятельствах дела.
– Откуда шла труповозка?
– Я б знал, начальник!
– Ясно. Ни номера, ни владельца…
– Слушай полковник, забашляем по-царски! Найди Палыча, живого или мёртвого!
– Лучше, как понял, первый вариант…
– Подгоню пять… – Сява вздёрнул кверху растопыренную пятерню. – Не, десять висяков за мной!
– Не жаль братву?
– Ничего личного, полковник…
– Ничего лишнего? Ну-ну.
– Пусть будет, как скажешь.
– Что выяснили твои люди? – полковник поморщился так, что это почувствовал собеседник.
– Мои люди только поцеловали грязный асфальт! – разозлился Сява.
– Всё ясно. Жди ответа через…
– Годика два?
– Часика через два! – полковник отключил связь. Он тотчас позвонил в патрульно-постовую службу. Полковнику отзвонились через полчаса.
– Николаич! Труповозка ехала от мединститута к общегородской свалке. Водитель пьяный в дупель, вывалился на дорогу. Потеряшка захватил его под мышки, пытался привести в чувство. Зачем? Хрен его знает, может, знакомый какой.
Полковник слушал молча. Он знал привычку коллеги, задавать вопросы самому себе и тотчас отвечать на них.
– Потом, видно, устал и зачем-то полез в салон «буханки». Там его отключили ударом по затылку. В принципе, всё.
– Так и где этот потеряшка?
– Как где? В обезьяннике! Ни хрена не помнит: кто такой, и что с ним приключилось.
– А где водила?
– В вытрезвителе, где ещё?!
– Машина?
– На штраф-стоянке.
– Должен буду, Михалыч!
– Побулькаем!
Полковник удивился: как быстро всё разрешилось. Он приказал ребятам из дежурки привезти в кабинет Вадима Павловича Межуева. От пьяного водителя ничего путного не ожидалось, а вот, машину посмотреть стоило. Что же там такое везли ценного, от чего бьют по черепушке?
Через полчаса в кабинет полковника ввели пострадавшего. Молодой человек был одет по последним гламурным стандартам. Только перевязанная голова указывала на то, что Межуев действительно пострадал.
Говорил он связно и вполне понятно. Впечатления человека невменяемого не производил. Полковник пригнул голову к столу, как гончая, почуявшая верхний след.
– Вадим Павлович! Это как понимать? Вы останавливаетесь перед какой-то полуразбитой «буханкой», зачем-то оказываете помощь пьяному вдрызг водителю, более того, влезаете в салон! Что вы там позабыли?
Палыч вздрогнул.
– И ещё интереснейший момент – как это к вам чудесным образом возвращается память? И где она шлялась до приезда сюда?
Полковник молча, взял карандаш и принялся точить его армейским штык-ножом от автомата Калашникова. Рубящее лезвие скребнуло по хрупкому карандашу, отломав кончик. Милиционер не поведя бровью, продолжил размеренные движения.
Вадим Павлович онемел. Отвечать ни на один вопрос он не собирался. В то же время понимал, отмолчаться не получится. Требовать адвоката до официального допроса – удел лохов.
Полковник продолжал рушить карандаш. Отломки по полсантиметра, ровнёхонькие, как бритвой срезанные, отлетали на краешек стола.
Полковник подбросил нож в воздухе, перехватил его ладонью. После нехитрой манипуляции, он заточил карандаш размеренными короткими движениями. Без шума и перхоти, что называется.
– Я вас слушаю, – сказал полковник, глядя сквозь пострадавшего.
– В качестве кого я должен отвечать вопросы?
Полковник развёл руками. Мол, понимай, как хочешь.
– Могу я воздержаться от ответов?
– Надо ли напоминать, что в наших кабинетах задают вопросы хозяева?
– Пожалуй, мне нужен адвокат.
– Ох, кому он только не нужен!
– Как? И вам?
– И мне, – полковник тяжело вздохнул, потянулся к кнопке на столе.
– Я отвечу! – Межуев вскочил на ноги. В камеру ему совсем не хотелось. Пока сидел в обезьяннике, многое додумал. Ствол, скорее всего, прихватил кто-то из братвы, у ментов ничего нет. Водила, скорее всего, умер. Сгорел от водки. Так что у ментов ничего нет. А куражится Полкан так, для острастки, чтоб лицо не потерять.
– Слушаю с почтением.
– С почтением отвечаю! – заметив, что никто не одёргивает его, Межуев прошёлся по кабинету. – Машина преградила мне дорогу. Водителю я хотел врезать по рогам, но не успел. Он вытряхнулся из кабины и упал на дорогу.
Полковник ничем не выражал своего отношения к словам Межуева. Он продолжал разглядывать остро заточенный кончик карандаша, как будто шлифовал грифель взглядом.
– Я влез в салон, чтобы посмотреть: нет ли там каких сотоварищей пьяного шофёра. Может, отвезут его до дома. Или что? – Межуев пожал плечами.
Полковник никак не реагировал.
– А потом я получил по затылку. Отключился. Очнулся в отделении милиции.
– Почему не отвечал на вопросы?
– Я уже пояснил вам! – Межуев вздёрнул подбородок.