Это был просто сон...
Шрифт:
Ирина вспомнила, где находится. И вспомнила, где была до этого. Вспомнила пещеру. И разговор…
Лучше бы не вспоминала! Так они знали… заранее знали. "Экспертиза показала, что я чей-то клон. Наверное, той самой женщины, которую любил когда-то глава клана Дорхайонов. Это же очевидно. Артудект хотел сыграть на их наследственной памяти… Ирина закусила губу, но не выдержала, расплакалась. Вся ее жизнь оказалась подделкой. Клон. Биоробот. Не было никогда ни детства в Ставрополе, ни Рустама с Игорьком, ничего. И Земли наверняка не было тоже! Ложная память…
Клаверэль барлаг никогда не отыщет Землю. Нет такой планеты в природе. Ничего нет.
А-дмори леангрош хорош. Просчитались бандиты. Не повелся он на свою наследственную память. Сумел отбросить ее. А может, получил в наследство не все… и того, что касалось той женщины, там просто не было. Неважно.
Он готов был убить меня!
Боль душила ее. Не физическая, а душевная. Боль и страшное громадное чувство собственной неполноценности.
Клон.
Биоробот.
Ложная память.
И эта мука не прекращалась.
Тоненькая девушка-сийта пришла в комнату и принесла Ирине поднос с едой. Ирина отказалась было наотрез, но ее уговорили. Ей не хотелось обижать эту девушку.
Она поела безо всякой охоты. И все рассматривала эту девушку. Тоненькая, смуглая, как и все они. Крылья, плащом укутывавшие фигурку, — насыщенного сиренево-черного оттенка. И голосок под стать — выокий, птичий. Что-то было во взгляде юной сийты, что-то знакомое, но Ирина никак не могла сообразить что именно, и это ее беспокоило. Она уже собралась наплевать на вежливость и спросить напрямую, но тут дверь раскрылась и в комнату вошел а-дмори леангрош.
Сийта сразу подобралась вся. Она смотрела на правителя Анэйвалы как затравленный зверек, ждущий жестокого пинка. И тут Ирину взяло дикое зло. Ее аж затрясло всю, с головы до ног.
Она не дала вошедшему и рта раскрыть. И так и не узнала, зачем он пришел и что хотел от нее.
— Господин Дорхайон а-дмори леангрош, — выговорила Ирина на языке Оль-Лейран. — Вы еще хуже Артудекта. Чума на оба ваши дома… ненавижу!
И обложила его, ненавистного, всеми словами из лексикона Клаверэля барлага, какие только сумела вспомнить. А под конец добавила по-русски. И приплюсовала пароль от Артудекта.
Потом ткнулась лицом в подушку и зарыдала, давясь слезами и желая лишь одного — умереть сейчас же, на месте. Умереть и больше не жить. Не чувствовать ничего. Не вспоминать.
Не быть.
Ирина думала, что не сможет с собой справиться. Никогда. Но слезы не могут литься вечно. Их запас в организме ограничен.
Что-то перегорает и боль уменьшается до терпимого предела. И тогда приходит тяжелый, беспамятный сон.
Ирина не помнила, сколько она проспала. Потом ей сказали, что спала она почти четыре дня, практически не приходя в себя. Проснулась она все в той же комнате с расписным потолком.
Сил вроде прибавилось. Она попыталась сесть, и ей это удалось. В голове шумело.
Давешняя девушка-сийта помогла ей. Подала напиток, по вкусу напоминавший яблрчный сок. Ирина с удовольствием выпила, попросила еще. В голове было пусто, на сердце пусто. Боли не осталось. Душа смерзлась в ледяной ком.
— Досталось тебе, — сочувственно сказала сийта. — Ничего, выжила, а это главное. Как ты его приласкала! — она с отчетливым злорадством хихикнула. — Стоял и рта расарыть не мог; ох и рожа была!
Ирина вскинула голову, глазам своим не веря. Не узнать манеру разговора было просто невозможно.
— Кмеле?! Ты?
— Ну я. И что?
— Не может быть! Что такое с тобой случилось?!
Она нахмурилась.
— Да ничего. Достали все. Все они. Я пришла к Сату и сказала, что достали. И мы решили… провести метаморфоз. Вот так вот. Теперь им крыть нечем.
— А такое возможно?
Ирина тут же прикрыла рот. Конечно, возможно! Вот перед ней Кмеле, но она уже не та чернокожая девочка-мирету, какой Ирина знала ее; она — крылатая сийта, жена Саттивика Феолэска… Ирина припомнила, что с конца осени вообще не видела Кмеле. Сколько же времени прошло с последнего концерта Фарго, где Ирина видела девочку в прежнем обличье? Очень много. Конец осени и почти вся зима. Феолэск говорил тогда, что метаморфоз занимает от нескольких дней до полугода. Кмеле явно хватило нескольких дней…
Сийты — спецы в биоинженерии. Следовало ожидать… Ясно вспомнилась ссора между Кмеле и ее матерью. И как Раласву сэлиданум язвительно спрашивала, не пройдет ли дочка метаморфоз… Как давно это было! Наверное, вся Кмелена родня боялась именно этого. Что ж, чего боялись, то и получили…
— Ох, Кмеле, — только и сказала Ирина. — Поздравляю. Рада за тебя…
Она пожала узкими плечами:
— Было бы чему радоваться…
С тоской сказала, с надрывом. Если не со слезами…
— Кмеле, — тихо спросила Ирина. — Ты счастлива?
— Я… Понимаешь, я не додумалась, что могу… забеременеть…
— Здорово, — сказала Ирина. — Ребенок — это ж здорово! Поздра…
— Засунь свои поздравления себе в задницу! — вспылила Кмеле. — Я вместо детей яиц принесла! Вон, лежат в инкубаторе, могу показать! Шестьдесят четыре штуки!
Господи! Ирина зажала рот руками. А ведь можно было догадаться. Или хотя бы найти в информе статьи по физиологии сийтов. Кмеле поступила импульсивно и эмоционально, как всегда. Она не стала интересоваться такой информацией. О чем она вообще думала?!
Бедная девочка. Но сама ведь виновата, сама. И что тут скажешь?
— Сат говорит, что только двое или трое из них будут разумными. Мальчиками или девочками. А остальные… Их придется дрессировать, как домашних животных. Вкладывать им в мозги психокоды. Моим собственным детям!
Она вдруг заплакала, закрыла лицо ладонями. Ирина осторожно взяла ее за руку, потом притянула к себе, обняла. Кмеле не отстранилась.
— Вся родня смотрит на меня теперь как на дерьмо даргово… даже Клавьме… а он-то из них из всех был самый вменяемый… а теперь еще и это… Сат договорился со специалистами из дома Типи… они придут и начнут сразу после рождения… а я… Ну, блин, ну что мне делать теперь?! Хоть топись.