Чтение онлайн

— Будь я проклят, — непривычно тихо сказал он, — но почему ты мне раньше этого не показывала, Бэннер?

— Ну, в конце концов… — пролепетала девушка, окончательно смущенная их пристальным вниманием. — Джейк, это просто увлечение, хобби. Это не так уж и важно.

Она все больше и больше сама себя загоняла в тупик, потому что ни один из мужчин явно не был согласен с тем, что для нее было совершенно очевидным.

Мистер Мур ходил по мастерской, выбирая холсты, меняя их местами и расставляя вокруг мольберта с портретом блондина. Затем он отступил назад и бесконечно долго смотрел на картины.

— Вы только поглядите, какое чувство цвета, какие линии, — бормотал он себе под нос, — сколько жизни в этих лицах! А как выписаны детали! Чувствуется превосходное владение кистью.

— Спасибо, — смогла промолвить Бэннер, ошеломленная похвалой и той неожиданной страстью, которая явственно звучала в его словах.

Он повернулся к ней, его глаза сияли от восторга.

— Насколько мне известно, у вас никогда не было выставки, мисс Клермон, — сказал он и внезапно заявил:

— Но я намерен устроить ее вам.

— Выставку? — спросила она, ошарашенно уставившись на него своими огромными изумрудными глазами.

— Да, в Нью-Йорке. У меня там галерея, — сообщил он.

— Но… — Для Бэннер это полное энтузиазма предложение было более чем шокирующим. Она никогда и помыслить не могла о том, что ее работы когда-либо будут выставляться на всеобщее обозрение и… обсуждение. Она вдруг страшно испугалась.

Казалось, что мистер Мур прекрасно видит и понимает, что она сейчас испытывает.

— Мисс Клермон, — отозвался он, подбадривая ее, — совершенно очевидно, что вы не отдаете себе отчета в том, каким талантом вы обладаете. Живопись для меня — не увлечение, это моя жизнь. И я обещаю вам, что вы будете сами назначать цену за ваши работы.

У Бэннер неожиданно подкосились ноги, она с размаху села на высокий табурет и, не моргая, уставилась на мистера Мура. Затем перевела взгляд на Джейка. Потом на Рори. Все трое одобрительно кивали.

— Я… Я просто не знаю, что и сказать, — наконец выдавила она.

— Скажите «да». — Мур почти умолял. — Я сочту за честь представить вас и ваши работы миру искусства.

С ужасом думая о том, как может измениться — в лучшую иль в худшую сторону — ее жизнь, когда люди увидят ее работы, Бэннер тем не менее сумела взять себя в руки и сказала:

— Это вы мне оказываете честь, мистер Мур. И… спасибо.

…Десятью минутами позже Бэннер все еще сидела на табурете. Джейк и Мур вернулись в дом. Мистер Мур оживленно потирал руки и уже продумывал, какие надо сделать телефонные звонки, чтобы начать приготовления к выставке. Бэннер и Рори остались в мастерской одни, а она все никак не могла прийти в себя.

— Но ведь я никогда не брала уроков! — Она была в недоумении. — Я училась только по книгам, честное слово!

— И очень много рисовала. — Рори стоял перед ней и улыбался.

Она посмотрела на него и неуверенно рассмеялась.

— Я не могу в это поверить! — воскликнула она наконец. — Это просто сон или… я не знаю. Рори, а если им не понравятся мои работы? Что, если они посмеются надо мной? — Ее обеспокоенность росла.

— Никогда, — твердо заявил он. — Мистер Мур не единственный, кто разбирается в искусстве, миледи. Между прочим, я тоже немножко в этом смыслю. Так вот — я абсолютно уверен, что очень скоро ты станешь ужасно знаменитой.

— Я боюсь, — призналась она, — боюсь, что пожалею об этом.

Он поднял ее на ноги, с улыбкой глядя на девушку сверху.

— А не будешь ли ты жалеть еще больше, если упустишь этот шанс? — предположил он, заставляя Бэннер задуматься о будущем.

— Я… Да, наверное. — Она встряхнула головой. — Конечно, буду.

Рори торжественно произнес:

— В таком случае могу ли я предложить будущей знаменитости чашечку кофе? У меня создалось впечатление, что она сегодня не завтракала.

Он галантно поклонился, открывая перед ней дверь и пропуская ее вперед, и, взяв Бэннер под руку, повел ее через розовый сад в дом.

Поскольку мысли Бэннер были теперь заняты новым потрясающим делом — подготовкой к выставке, — она, казалось, должна была бы меньше думать о Рори.

Должна была бы, конечно, — но не могла.

Дэвид Мур оставался в усадьбе еще несколько дней, отдавая распоряжения по телефону. Он вызвал двоих служащих из своей галереи в Чарлстоне, чтобы они помогли Бэннер упаковать картины и отправили в Нью-Йорк отобранные для выставки полотна. Вполне серьезным тоном мистер Мур попросил у мисс Клермон разрешения устроить вторую выставку, чуть попозже, но уже в чарлстонской галерее, чтобы южане тоже получили возможность насладиться работами своей землячки. Бэннер дала согласие, хотя про себя недоумевала, о какой второй выставке может идти речь после того, как нью-йоркские критики разнесут ее в пух и прах.

Честно говоря, все это должно было бы отвлекать ее от мыслей о Рори и тех чувств, которые он вызывал в ней, как только появлялся в комнате с неизменной улыбкой на губах и блеском желания в глубине серых глаз.

Но она ни на минуту не переставала думать о нем, и ей уже не хотелось спорить с ним ни по какому поводу. Ей так же, как и ему, стали необходимы полные сдерживаемой страсти прикосновения и жаркие поцелуи, которыми они обменивались, несмотря на присутствие Джейка, Мура или слуг.

Они все больше бывали вместе — вместе плавали, вместе скакали верхом, вместе гуляли. Поздно ночью они вели беседы обо всем на свете. Они слушали музыку, играли в покер, в слова, в шахматы. Между ними росло доверие, рушились преграды, мешавшие раньше понимать друг друга. Взаимное влечение не проявлялось иначе как в прикосновениях и взглядах, а шутка и смех помогали им обходить острые углы.

— Мне противно опять жаловаться, миледи, но сегодня утром я снова чихал, — заявил однажды Рори. — Этот жасминовый запах исчез было на какое-то время — или мне показалось, что исчез, — но сейчас появился снова.