Чтение онлайн

Наконец дети заснули. Ирен была права: ветер прекратился, но пыль все еще висела в воздухе. Они с Мелиной взяли младенца, закрылись одеялом и побежали к своему дому.

Эсперанса в ожидании нервно ходила взад и вперед по комнате.

Первым приехал школьный автобус.

В дом с криком вбежала Исабель:

— Моя киска! Чикита!

Эсперанса обняла ее:

— С ней все хорошо. Только она очень грязная и прячется под кроватью. Как ты?

— Я в порядке, — сказала Исабель. — Мы весь день просидели в школьной столовой с мокрыми тряпками на голове и играли. Но я очень волновалась за Чикиту.

Дверь снова открылась, и вошла мама, ее кожу покрывала жуткая коричневая корка, а волосы были в таком же состоянии, как шерстка Чикиты.

— Ох, мама!

— Все хорошо, доченька, — сказала мама и закашлялась.

Следом вошли Гортензия и Жозефина. Удивленная их видом, Исабель всплеснула руками.

— Вы… вы все похожи на енотов, — сказала она. Вокруг глаз у женщин были розовые круги, оттого что они жмурились, закрывая глаза от пыли и грязи.

— Грузовики не смогли сразу до нас добраться, и нам оставалось только сидеть и ждать, — объяснила Гортензия. — Мы прятались за ящиками и закрывали головы, но это не очень-то помогло.

Жозефина отнесла малышей в соседний дом, где жили они с Хуаном, а мама и Гортензия начали отмывать руки в раковине. Вода быстро помутнела. Мама все еще кашляла.

— А что с Альфонсо, Хуаном и Мигелем? — спросила Эсперанса.

— Если грузовики не могли доехать до нас, то, наверное, они не могли добраться и до виноградников. Придется подождать, — сказала Гортензия. Они с мамой обменялись обеспокоенными взглядами.

Несколько часов спустя приехали Хуан, Альфонсо и Мигель, их одежда была жесткой и бурой от пыли. Они кашляли и прочищали горло каждые пять минут. Их лица были покрыты такой коркой, что напомнили Эсперансе потрескавшиеся глиняные горшки.

Они по очереди отмывались в раковине, а в корзине росла груда коричневой одежды. Когда Эсперанса выглянула наружу, деревья уже можно было разглядеть, но в воздухе еще стояла пыль. Мама так сильно закашлялась, что Гортензия дала ей стакан воды.

Когда взрослые наконец сели за стол, Эсперанса спросила:

— А что с забастовкой?

— Забастовка не состоялась, — сказал Альфонсо. — Говорят, они уже совсем были готовы, собрали сотни людей с плакатами, но тут ударила буря. Хлопок ведь расположен очень близко к земле, и теперь хлопковые поля похоронены под слоем пыли, так что собирать хлопок все равно нельзя. Завтра эти люди лишатся работы по воле Господа.

— А что мы будем делать завтра? — спросила Эсперанса.

— Виноград растет выше, — сказал Альфонсо. — Стволы покрылись коркой, но сами ягоды не пострадали. Созревший виноград ждать не может, так что завтра мы вернемся к работе.

На следующее утро небо было голубым и спокойным. Пыль осела на землю, покрыв ее мягким одеялом. Все обитатели лагеря очистили свои дома от пыли, отправились на работу, а потом снова вернулись домой — все, как обычно, будто ничего не произошло.

Сбор винограда закончился через неделю. А когда его разложили по ящикам, то пошли разговоры, что уже пора готовиться к сбору картофеля. Заведенный порядок в лагере был таким же строгим и однообразным, как ряды лоз в виноградниках. Поэтому жизнь в лагере почти не менялась. Правда, мама после бури так и не переставала кашлять.

— Мама! Ты такая бледная! — воскликнула Эсперанса.

Мама осторожно вошла в дом, как будто ей с трудом удавалось удержать равновесие, и упала на стул в кухне.

Около нее засуетилась Гортензия.

— Я сварю ей куриный суп и положу в него как можно больше чеснока. Сегодня ей пришлось работать сидя, так плохо она себя чувствовала! Но это не удивительно — она же ничего не ест. Посмотри, как она похудела! Она сама не своя после бури, а ведь уже месяц прошел. Ей бы надо сходить к врачу.

— Мама, послушай, что говорит Гортензия! — с мольбой в голосе сказала Эсперанса.

Мама с трудом подняла голову и взглянула на дочь:

— Я в порядке, просто устала. Это с непривычки. И я же тебе говорила, врачи нам не по карману.

— Ирен и Мелина придут после обеда повязать, — сказала Эсперанса. Она подумала, что маму это обрадует.

— Посиди с ними сама, — сказала мама. — А я пойду прилягу, пока готовится суп. У меня болит голова. После обеда я сразу лягу спать и хорошенько отдохну. Все будет в порядке. — Она закашляла, встала и медленно вышла из комнаты.

Гортензия посмотрела на Эсперансу, качая головой.

Несколько часов спустя Эсперанса подошла к маме:

— Твой суп готов. — Но она не двигалась. — Мама, обед, — сказала Эсперанса, дотронулась до ее руки и осторожно потрясла. Рука была горячей, мамины щеки раскраснелись, и она не просыпалась. Эсперанса почувствовала, как ее охватывает паника, и закричала: — Гортензия!

Пришел доктор — светловолосый американец. Но по-испански он говорил прекрасно.

— Уж слишком он молод для доктора, — заметила Гортензия.

— Он и раньше приходил в лагерь, люди ему доверяют, — сказала Ирен. — Да и мало кто из врачей соглашается сюда приходить.

Альфонсо, Хуан и Мигель ждали на крыльце. Исабель сидела на матрасе, в ее глазах застыл страх. Эсперанса беспокойно ходила под дверью взад и вперед, пытаясь услышать, что происходит внутри.

Когда доктор наконец вышел, он выглядел измученным. Он подошел к столу, за которым сидели все женщины. Эсперанса последовала за ним.

Доктор дал знак мужчинам и подождал, пока все соберутся в доме.

— У нее «лихорадка долины».

— Что это значит? — спросила Эсперанса.

— Это заболевание легких, вызываемое спорами пыли. В легкие людей, не привыкших к здешнему воздуху, иногда проникают споры пыли — они и вызывают инфекцию.

— Но мы все попали в пыльную бурю, — сказал Альфонсо.