Чтение онлайн

Хоуп была в шоке, но одно знала наверняка: она хочет этого нового малыша и не желает думать о том, как трудно будет рас­тить его без отца. Мысль о том, что ее семейная жизнь, может быть, закончилась навсегда, причиняла Хоуп непереносимую боль, но впадать в отчаяние было нельзя. Она должна была заботиться о детях. Из-за собственной глупости она уже оставила их без отца. Теперь нужно было перестать жалеть себя и начать думать о ма­лышах. Всех троих.

– Хоуп, мне необходимо повидаться с детьми. Я прилечу в Ирландию на уик-энд и остановлюсь в Килларни.

Голос Мэтта был чужим, холодным, и ей пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться.

– Хорошо, – храбро сказала Хоуп.

Когда зазвонил телефон, она переодевала Милли на ночь и была готова передать трубку дочери, но тут Мэтт сказал, что хо­чет поговорить с ней.

– Да? – радостно воскликнула она в безумной надежде, что те­перь все будет хорошо. Но этой надежде не суждено было сбыться.

– Я позвоню тебе, когда закажу номер в гостинице, и ты при­везешь туда детей утром в субботу. Думаю, ты не станешь возра­жать, если они проведут ночь у меня. А у тебя появится возмож­ность развлечься, – с горечью добавил он. Видимо, Мэтт считал, что она все еще встречается с Кристи.

– Хорошо, я оставлю детей, – сказала Хоуп. – Но мы должны обсудить, что им говорить. Конечно, дети еще маленькие, но они чувствуют, что что-то не так, а я не знаю, что им сказать.

– Может быть, сказать, что ты нашла им нового папу? – желчно спросил Мэтт.

Хоуп снова закусила губу. Такой стресс мог повредить младенцу.

– Это не поможет, – пытаясь сохранить спокойствие, ответи­ла она. – Наверно, мне следует обратиться к своему адвокату, чтобы тот подготовил договор о твоих встречах с детьми.

Мэтт был ошеломлен.

– У тебя есть адвокат?

– Если ты не можешь разговаривать со мной по-человечески, то он мне понадобится! – выпалила Хоуп. – Позвонишь, когда закажешь номер! – Она бросила трубку и заплакала.

– Я не поговорила с папой! – заныла Милли. – Ты плачешь из-за него?

– Нет, – сквозь слезы ответила Хоуп. – Ваш папа – самый лучший папа на свете. Он никогда не обидит маму.

Тоби тоже разревелся. Дети прижались к матери, все трое за­лились слезами.

– Хочу папу! – плакала Милли.

– Хочу пи-пи! – плакал Тоби.

– Хочу, чтобы все стало по-прежнему! – плакала Хоуп. Когда Мэтт позвонил в следующий раз, он был любезен так, словно впервые говорил с новым клиентом.

– Как поживаешь? – церемонно спросил он.

– Прекрасно, – пришлось ответить Хоуп, которая чувствова­ла себя героиней одного из романов Джейн Остин, присутствую­щей на балу в дворянском собрании.

Они договорились о том, что Хоуп привезет детей в одиннад­цать. Мэтт должен был остановиться в отеле «Европа» на проти­воположной стороне Килларни – уютной семейной гостинице с огромным внутренним бассейном и конюшней, где держали чу­десных золотистых пони для развлечения детей.

– Надеюсь, ты привезешь одежду на все случаи жизни? – спросил он, на мгновение став прежним Мэттом, который ни­когда не отличал старого комбинезона для игр от выходных брюк, не предназначенных для копания в грязи.

– Конечно, – покорно сказала Хоуп. Мэтт не был виноват в случившемся. Ну, разве что чуть-чуть.

В субботу дети сходили с ума от возбуждения. Всю дорогу до отеля «Европа» Милли твердила: – «Папа! Папа! Папа!» Напряже­ние, владевшее Хоуп, усиливалось с каждой секундой. Появилась возможность все наладить. Может быть, и Мэтт чувствует то же самое. Может быть, Мэтт ждет, что Хоуп попросит прощения и он сможет вернуться домой, чтобы зажить по-прежнему?..

Сидя в машине, Хоуп мысленно репетировала свою речь.

– Мэтт, прости меня. Ничего не было. Я сама во всем виновата. Я не должна была соглашаться на его предложение подвезти ме­ня до дома. Я прекрасно понимаю, почему ты мне не поверил…

Однако именно в этом и заключалась трудность: она знала, по­чему Мэтт вышел из себя, но не могла смириться с тем, что их любовь оказалась слишком хрупкой. Будь по-иному, Мэтт не по­верил бы так легко в ее измену. Но старые привычки взяли свое: он даже не дал ей возможности оправдаться. Нет, она больше не поползет к нему на коленях, умоляя о прощении. Это время про­шло. Если они снова будут вместе, то лишь потому, что оба захо­тят этого и оба скажут, что жалеют о случившемся. Правила игры следовало изменить.

Мэтт ждал их у отеля. Он стоял, поставив длинную ногу на жердь ограждения паддока для пони. На нем были джинсы и бе­лая майка, отчего его волосы казались темнее обычного. При ви­де его у Хоуп замерло сердце.

– Папа! – хором завопили дети, и Хоуп заставила себя улыб­нуться.

Она остановила машину и вышла, продолжая застенчиво улыбаться. Но Мэтт даже не посмотрел на нее. Он рывком открыл дверь, наклонился и обнял детей. Начались возня, писк и доволь­ное хихиканье. Хоуп пришлось отойти в сторону. Когда детей и багаж извлекли наружу, она немного подождала, отчаянно же­лая, чтобы Мэтт сделал первый шаг. Ей было бы достаточно слов: «Пойдем, выпьем кофе», и все встало бы на свои места. Она об­няла бы его и сказала: «Да!»

– Во сколько тебя ждать завтра?

Прошло какое-то время, прежде чем Хоуп очнулась от грез об их радостном воссоединении и вернулась к суровой действитель­ности.

– В пять? – прошептала она. Мэтт кивнул и вежливо сказал:

– Тогда до завтра. – Потом он посадил Тоби на плечи, под­хватил сумку, взял Милли за руку и пошел к отелю.

Опустошенная и раздавленная, Хоуп села в машину и поехала домой. До сегодняшнего дни у нее еще была надежда. Теперь ее не осталось. Разве можно было сказать Мэтту о ребенке? В лучшем случае он подумал бы, что это ловушка. В худшем – что это ребе­нок Кристи.

Николь оставила чемодан в прихожей и прошла в гостиную, ожидая увидеть там хаос. Обычно убирать старые газеты и журна­лы приходилось ей самой. Но в комнате царил образцовый порядок: ни кружек на кофейном столике, ни номеров «Хелло» и «О'кей», разбросанных на диване. Странно… На кухне было то же самое. Нигде ни пятнышка, в раковине не валялось даже чайной ложки, а в воздухе стоял лимонный аромат средства для мытья фаянса.

«Бабушка, – решила Николь. – Бабушка все выскребла и вы­мыла». Наверно, это было результатом ее очередной перепалки с Сандрой из-за опрятности. Обычно после реплики Рини: «Санд­ра, ты как была неряхой, так ею и осталась» – начиналась ссора, после которой наводить порядок приходилось Николь. Но, види­мо, на этот раз все сделала бабка.