Чтение онлайн

— Спасибо, товарищ Сталин! — вероятно, Крамарчук произнес это как-то излишне эмоционально, и Вождь неожиданно приподнял бровь:

— За что благодаришь, товариш Крамарчук? Я пока еще ничего не сделал.

— За понимание, наверное, — стушевался тот. — Я ведь думал, вы меня относительно всего этого и слушать не станете.

— Не стану, как же, — хмыкнул собеседник, — куда уж тут не слушать. Времени-то маловато остается. Вот ты, наверное, про реформу армии и производства еще говорить собрался, да? Ну, так тут я твое время сэкономлю. И даже государственную тайну открою. Реорганизацию военных заводов, прежде всего танкостроительных, мы, товарищ Крамарчук, начнем в самое ближайшее время, все внимание на доработку и производство «Т-34» обратим. С учетом твоих критических выкладок, разумеется. И не только твоих. Ну и Дальнейшим развитием «КВ» тоже займемся. Значит, гвооришь, «Иосиф Сталин» неплохим танком оказался? — Вождь усмехнулся.

— Неплохим, товарищ Сталин. А может, даже и лучшим. Жаль, поздновато появился.

— А мы постараемся, чтобы танк имени товарища Сталина пораньше появился, подполковник И артиллерией займемся, и автопромышленностью. У нас пока одна большая страна, к счастью, а не удельные княжества. Или как там это у вас называется? Независимые государства, да? Ладно, подполковник, оставим это А вот об армии я бы поговорил. Ты и на самом деле считаешь, что все так плохо?

— Плохо, товариш Сталин. Воевать мы пока практически не умеем, Халхин-Гол и финская не многому нас научили. А если чему и научили, так Паулюс с Гудерианом в это время тоже усиленно учились, в Польше и Франции. Не в технике дело, товарищ Сталин, — в тактике. Не умеем мы воевать, маневрировать войсками не умеем! И способа успеть этому научиться я, увы, не вижу. Одиннадцать месяцев — это ведь и много, и мало. Да, новые танки и самолеты в серию пустить, обнаруженные недочеты исправить, пожалуй, успеем, тут я с вами согласен. А вот всю армию на новый лад перестроить... сложно это, ох как сложно. Ведь если б в той истории все по-иному пошло, глядишь, и Яков ваш в плен бы...

— Стой, подполковник! — неожиданно решительно осадил его Иосиф Виссарионович. — Об этом — позже. Я ведь догадываюсь, что тебе есть о чем рассказать... и что ты неслучайно об этом ни полслова в своих бумажках не написал. Но — не сейчас. И не здесь. Ясно тебе?

— Так точно, товарищ Сталин. — Крамарчук аж на стуле подскочил — уж больно резко прозвучали сталинские слова. — Простите, вырвалось.

Сталин не ответил, задумчиво глядя куда-то мимо подполковника. Затем поднял трубку телефона, отрывисто бросил:

— Зайдите.

Несколькими секундами спустя в дверях появился Поскребышев:

— Вызывали, товарищ Сталин?

— Мою машину. На дачу еду. Если что-то ещё сегодня намечено — отменить.

— Хорошо, товарищ Сталин. — Секретарь ретировался, прикрыв за собой дверь приемной.

—Приглашаю тебя, товарищ Крамарчук, к себе. Отдохнем, вина немного выпьем, пообедаем... там и поговорим. Цени, подполковник, товарищ Сталин гостей, конечно, уважает, но к себе редко кого приглашает.

— Ценю, товариш Сталин... — Совершенно сбитый происходяшим с толку Крамарчук попросту не знал, что сказать. Впрочем, собеседнику его ответ и не был важен: Вождь уже о чем-то снова задумался.

Несколько минут прошло в молчании, затем появившийся Поскребышев проинформировал, что машина готова. Сталин поднялся и, кивнув Юрию, первым двинулся к выходу. К удивлению Крамарчука, в приемной оказался Берия. Вскочивший на ноги при виде Сталина наркомвнудел успел скользнуть по лицу подполковника внимательным взглядом из-под пенсне, однако Крамарчук на это никак не отреагировал: не хватает им с Лаврентием Павловичем только обвинения в каком-нибудь тайном сговоре!

Автомобиль, знакомый по историческим фотографиям семиместный бронированный «Паккард», с распахнутой задней дверцей ожидал у крыльца. Позади пристроилось еще два в точности таких же авто, надо полагать, с охраной. Первым в машину сел Сталин, Крамарчук забрался следом. Тяжеленная дверца — Юрий где-то читал, что весила она чуть ли не три с половиной центнера — почти беззвучно захлопнулась. Был ли среди сопровождавших отъезд легендарный Власик, начальник личной охраны Сталина, он не знал, поскольку попросту не помнил того в лицо. Надо полаять, был.

Семитонный лимузин с удивительной легкостью тронулся с места, выруливая к выезду из Кремля. Ехать, судя по брошенной Вождем фразе, на так называемую «ближнюю дачу», расположенную в Кунцеве. Едиственное, что знал об этом месте Крамарчук, так это то, что расположена она неподалеку от нынешнего парка Победы на Поклонной горе, где-то по Староможайскому шоссе. Впрочем, узнать местность он бы все одно не сумел: Поклонную гору он помнил образца 1995 года, когда присутствовал на параде Победы в качестве одного из представителей вооруженных сил Украины. Больше в Москве он уже не был: эпоха Ельцина — Кучмы завершилась, и «незалежнi украински вшськовослужбовш» уже не бьши желанными гостями в российской столице...

— Рассказывай. — Негромкий голос Сталина заставил его вздрогнуть.

— Может быть, сначала доедем, товарищ...

— Нет. — Голос Вождя был тверд. — Думаешь, мне на даче отдохнуть хочется? Нет, подполковник, мне с тобой поговорить нужно. Здесьпоговорить.

Крамарчук понял, рискнув все же изложить свои недавние наблюдения:

— Товарищ Сталин, насколько я понял, товарищ Берия ваш кабинет не прослушивает. Он сам говорил мне, что...

— Подполковник, — Сталин глядел на Юрия с каким-то странным выражением лица, — неужели ты правда думаешь, что Лаврентий у меня один? И он слушает, и другие тоже. Видишь, теперь ты совсем много знаешь. — Он усмехнулся. — Хватит ни о чем говорить. Рассказывай, что знаешь.

Крамарчук несколько мгновений глядел в глаза Вождя, затем отвел взгляд и негромко, благо шумоизоляция в автомобиле была просто великолепной, заговорил:

— Хорошо, товариш Сталин. Ваш старший сын. Яков, еще в первые дни войны попал в плен. Немецкое командование предлагало обменять его на захваченного под Сталинградом Паулюса, но вы отказались , произнеся знаменитую фразу: «Мы фельдмаршалов на лейтенантов не меняем». В сорок третьем он был застрелен охраной при попытке побега из концентрационного лагеря. Простите, товарищ Сталин. Вы знаете, что попав сюда, я потерял и своего сына, но тем не менее, это правда. Яков погиб, но погиб как настоящий герой. В 2008 году его сын и ваш внук, насколько я помню, был ещё жив. Простите...

— Продолжай , подполковник, — странным голосом произнес собеседник.
– А Василий?

— Воевал, прошел всю войну, в основном на командных должностях. Дослужился до генерал-лейтенанта ВВС. После войны спился. Некрасиво спился, Иосиф Виссарионович. Позорился он много... После вашей смерти арестован и умер вскоре после освобождения.

— Про Светлану — тоже правда? — Голос Сталина все меньше нравился подполковнику. — Не ври, Крамарчук, только не ври. Правду говори. Журналисточка-то твоя всякого порассказала. Вот только верить не хочется.

— Товарищ Сталин, я-то других ее показаний не читал, но, наверное, правда. В шестидесятых годах ваша дочь попросила политического убежища в США, потом переехала в Англию, — отчего-то ощущая себя подонком, копающимся в чужом нижнем белье, продолжил Юрий. — Написала о вас несколько книг воспоминаний, за счет переиздания которых и жила. Скандальных книг, если уж честно... В восьмидесятых неожиданно вернулась в СССР, несколько лет прожила в Грузии, затем снова уехала в Англию.

Несколько минут Сталин молчал, лишь негромко гудел мотор да шелестел ложащийся под колеса асфальт.