Чтение онлайн

Прежде всего, надо было разобраться, за кого они меня приняли. И еще эти семечки…

За дверью зашептались. На чертовой планетке Большие Глухари, судя по всему, обожали перешептываться и говорить из укрытия.

— Тш-ш-ш, спит еще, куда претесь!

— А может, проснулся? Дел много…

— Надо будет — позовет. Успеете доложиться.

— Ох, беда, беда… — Говорят строг? От машины вчера отказался…

— А как вы думали? Новая метла!

— То-то и оно, брат…

Очевидным казалось одно: меня принимают за какую-то крупную птицу. Незабвенный Иван Александрович в подобной ситуации чувствовал себя великолепно. Мне же было не по себе.

На столике у дверей лежали свежие газеты. Стараясь ступать бесшумно, я босиком подкрался к столику. За дверью тут же испуганно зашуршали и смолкли.

«Разбежались, — злорадно подумал я. — Боитесь, гады? Это хорошо…»

«Городской вестник» открывался громадной передовой стагнс-ей под заголовком «За правильную линию, против неправильной линии». Рядом помещалась фотография, подпись под которой сообщала: «В борьбе за 100-процентную экономию. 20 лет проработал на заводе автопогрузчиков передовой слесарь-сборщик Н. И. Лой. Недавно заводской новатор добился нового выдающегося успеха. Он сумел собрать автопогрузчик без единого винта»

Я полюбовался на выразительное лицо умельца. Н. И. Лой был тверд и суров. В его взоре ясно читалась решимость в дальнейшем обойтись не только без винтов, но и без болтов, шурупов и гаек.

Вздохнув, я перешел к передовой статье.

«Нытики и маловеры пытаются внедрить в сознание честных людей гнилую идейку о том, что 100-процентная экономия в принципе невозможна. В последнее время заметно активизировалась немногочисленная группка отщепенцев, вычеркнутых за ненадобностью из списка членов общества. Кое-кто именует их ненашим словом «сэкономленные». Чем ответить на это? Мы знаем чем. Как один человек, в могучем порыве мы поднимемся и решительно дадим по рукам всем, кто пытается…»

Я перевернул страницу.

«…за светлые идеалы, верность которым нам завещали наши прадеды, прибывшие с Земли в начале 90-х годов прошлого столетия. Они привезли оттуда веру в порядок, стремление к стабильности и общественному покою, единодушие и…»

Господи, это все еще передовая! А нормальные статьи здесь есть?

Третья страница была полностью отдана под «круглый стол». Выступало человек двенадцать. Наудачу я заглянул в два-три места.

«Таким образом, можно считать доказанным, что регулярное употребление семечек снижает…»

Ага, семечки! Ну-ка, ну-ка…

«…снижает работоспособность в среднем на 35–40 процентов. Одновременно наблюдаются такие явления, как повышенная рассеянность, стремление посидеть, болтливость. Быстро развиваются заболевания зубов, гортани, пищевода и желудка».

Кандидат медицинских наук Ф. Сигал-Сигайло.

«Ключ к успеху — в совместных действиях. Школа, семья, общественность — вот три силы, способные отвратить подростка от пагубной страсти к лузганию. С язвой, разъедающей наш город, должно быть покончено раз и навсегда!»

Бехтеев, учитель.

«Порой раздаются голоса, требующие ужесточить наказание за употребление семян подсолнухов. Мы, юристы, поддерживаем эту точку зрения. Вместе с тем, мы против того, чтобы ввести смертную казнь за неоднократное, злостное щелкание семян в общественных местах. Преступники нужны общественному хозяйству. Кроме того, необходимо тщательно дифференцировать преступников по тяжести совершенного деяния. Думаю, сегодня все понимают, что употребление жареных, сушеных и, наконец, сырых семечек — далеко не адекватно».

А. А. Грок, председатель городской ассоциации юристов-практиков.

«Поэма «Погубленные годы» скоро появится в печати. На днях я заканчиваю цикл стихотворений под условным названием «Шелуха». Это будет мой творческий вклад в общую борьбу, начатую по инициативе нашего славного Горэкономуправления».

Л. Ольховянский, поэт.

Мне вдруг страшно захотелось семечек. Только что поджаренных на сковородке, аппетитно пахнущих, с крепкими светло-коричневыми зернышками, тающими на языке…

Я потряс головой и отогнал наваждение.

«Городской вестник» ничего полезного не дал. Все это были чисто внутренние дела, влезть в которые пришельцу просто неудобно. Я перелистал «Утреннее обозрение», еженедельник «Выше крыши» и в молодежной газете «Южный горожанин» обнаружил-таки искомое.

Репортаж назывался «Мафия заметает следы».

По памяти полностью привести весь этот волнующий материал невозможно: он велик, путан и наполнен деталями, понятными исключительно жителям Города № 3, да и то, вероятно, не всем. Суть заключалась в следующем.

Глубокой ночью на окраине города, под забором бумажной базы в бессознательном состоянии был найден опытнейший сыщик, фамилию которого автор по известным соображениям опустил.

Раненый (для удобства именуемый майором К.) был срочно доставлен в больницу, где пришел в себя и сообщил следствию массу важных фактов. Репортер лежал с микрофоном под койкой (посторонних безжалостно удалили) и записал беседу на пленку.

К великому сожалению, от удара (предположительно автокраном) в мозгу майора К. произошли качественные изменения. В частности, события трагической ночи начисто перемешались в его памяти с впечатлениями от другой, не столь трагической ночи, проведенной накануне в обществе очаровательной Люси, солистки городского варьете.

В итоге репортер молодежной газеты был вынужден вычеркнуть многое из того, о чем майор К. поведал следствию, и даже стереть пленку, потому что ее пытался похитить его старший сын-подросток.

Кончался репортаж комментарием начальника городской уголовной полиции, срочно вызванного в больницу:

— Мне совершенно очевидно, что нападение на майора совершила мафия…

«Вот оно! Мафия! — подумал я. — То-то я смотрю…»

— Эрнесто — кличка рецидивиста из банды некоего Старца, убитого в перестрелке с полицией месяц назад. По агентурным данным, в обезглавленную банду должен был приехать эмиссар из Центра, крупный мафиози. Таким эмиссаром мог бы стать крестный отец клана ведающего нашим краем. Фамилия его Кисселини…