Если даже придется погибнуть...
Шрифт:
— Да что ты меня стилягой каким-то изображаешь, — хмурится Конюхов. — Просто надоела мне борода, вот и сбрил… А у вас, папаша, видать память хорошая, сразу меня узнали, — обращается он к Дионисию.
— Ну не сразу, положим, однако узнал: Привет вы мне от внука передавали и очень обрадовали меня этим. Писем я от него давно не получал и уж опасаться стал, не случилось ли с ним чего… Очень признателен вам, что успокоили вы меня тогда.
— А ваш покорный слуга, — снова кланяется Грачев, — именуется Павлом Макаровичем Грачевым. Вот и весь экипаж машины нашей боевой, как в песне поется. Теперь, ребята, марш за провиантом! Я у них, Дионисий Дорофеевич, за главнокомандующего, потому как годами всех их старше. Анатолий-то совсем еще мальчишка, ему всего двадцать четыре. Алексею, правда, уже около сорока, а мне аж сорок пять.
— Какие же это годы! — смеется Дионисий. — Мне вот восемьдесят скоро будет.
Когда Ямщиков с Конюховым приносят из машины продукты и раскладывают их на столе, Грачев открывает поллитровку водки и обращается к хозяину дома:
— Мы, с вашего разрешения, по чарочке от ревматизма. Завтра на рассвете на рыбалку подадимся, так это у нас вроде профилактического мероприятия. Вы как насчет ста грамм, Дионисий Дорофеевич?
— Чего же от них отказываться, — усмехается Дионисий. — Можно и сто пятьдесят, но не более того. Больше никогда не приемлю. Даже когда помоложе был, и то этим делом не злоупотреблял.
Теперь для Анатолия нет уже никаких сомнений, что Конюхов и есть Туз, и он еще внимательнее присматривается к нему. Чувствуется, что он все время настороже и явно неспокоен. А Грачев балагурит, как провинциальный конферансье. То анекдот расскажет, то историю смешную — артист!
Зато Дионисий ведет себя очень непринужденно. Вроде и не догадывается, что за гости к нему пожаловали. Наверное, его не успели еще предупредить оперативные работники милиции, а может быть, и не нашли нужным. Им виднее…
После ужина хозяин дома начинает хлопотать о постелях для гостей, хотя Грачев говорит ему:
— Да вы о нас не беспокойтесь, Дионисий Дорофеевич. Мы народ неизнеженный. Можем и на полу.
— Зачем же рабочему-то классу на полу? Двоих я в комнате Андрея устрою…
— Тогда пусть там Анатолий с Павлом ночуют, — поспешно прерывает Дионисия Конюхов, — а я в машине буду. Мне это не впервой. И потом — на свежем воздухе — здоровью на пользу.
— Ну, как вам угодно будет, только у меня и для вас найдется место — дом, как видите, просторный.
Грачев бросает на Алексея настороженный взгляд, а он делает вид, что не замечает его тревоги, и, беспечно насвистывая что-то, выходит во двор. Помедлив немного, за ним следует и Грачев. Анатолий в сумеречном свете видит в открытое окно, как они идут к машине…
И вдруг слышит шепот Дионисия:
— Не оборачивайтесь в мою сторону и слушайте меня. Я предупрежден работниками московской милиции. Они наблюдают за моим домом. Вам велено ничего без их приказа не предпринимать.
Грачев с Тузом тоже ведут разговор.
— Уж не вздумал ли драпануть? — чуть слышно спрашивает Туза Грачев. — Что-то нервным больно стал?
— А ты больно подозрителен, — огрызается Туз.
— Знаю я тебя, потому и подозрителен. Все мерещутся засады…
— Корягино, что ли, имеешь в виду? Так там действительно была засада. Появись я там еще хоть раз, меня бы мигом…
— Ну а тут чего насторожился?
— Не нравится мне этот Дионисий…
— Ну совсем спятил! Настоящий шизик! Мания преследования у тебя. Что же этот Дионисий — переодетый в рясу сержант милиции что ли?
— Хватит тебе зубоскалить! — начинает злиться Туз. — Иди-ка ты лучше к Анатолию да ложись спать. Я вас завтра чуть свет подниму.
26
Вот уж более двух часов лежит Анатолий с закрытыми глазами, засыпая на несколько минут и тотчас же просыпаясь. А проснувшись, прислушивается к каждому движению Грачева.
Павел спит на диване возле открытого окна, выходящего во двор. Анатолий хорошо слышит его равномерное дыхание. А вот Туз, пожалуй, не спит. Интересно, что за разговор у них был возле «Волги»? Грачев, вернувшись в дом, хоть и балагурил по-прежнему, но заметно, что чем-то встревожился…
«А что, если подняться и выйти потихоньку во двор? Или дверь чуть-чуть приоткрыть и посмотреть, в машине ли Туз? От выхода во двор до «Волги» не так ведь далеко…»
И вдруг шепот Грачева:
— Ты спишь, Анатолий?
«Что делать — отвечать или не отвечать? Пожалуй, лучше притвориться спящим…»
Слышно, как Грачев слегка приподнимается, и, должно быть, напряженно прислушивается. Не дождавшись ответа, встает со своего дивана и перелезает через подоконник во двор.
Подождав немного, Анатолий тоже поднимается с постели и осторожно приближается к окну. Во дворе, освещенном ярким лунным светом, хорошо видно, как Грачев идет к «Волге». Потом стоит некоторое время, всматриваясь внутрь машины. Наверное, ему трудно рассмотреть Туза. Он открывает дверцу и быстро ощупывает что-то руками…
Неужели в машине никого нет? Грачев порывисто выпрямляется и осматривается по сторонам. Затем поспешно идет в дальний конец двора. Что он делает там, Анатолию не видно, но нет сомнений — ищет Туза. Должно быть, не находит его и там — слишком уж быстро возвращается назад. Но едва перебрасывает ногу через подоконник, как его окликает Анатолий:
— Куда это ты ходил, Павел?
Грачев вздрагивает от неожиданности и неохотно отвечает:
— А ты сам не знаешь, зачем ночью во двор выходят?
— Но ты не за тем, — слегка повышает голос Анатолий, — Видел я, что ты во дворе делал. Конюхова искал! А вернее, босса, повелителя твоего, Туза…
— Да ты что!..
— Не считай меня идиотом, Павел! Выходит, что он смотал удочки? Нет ведь его ни в машине, ни во дворе?
— Ну так что из того? Пошел, значит, проверить…