Чтение онлайн

— Ты заслужил его, — дала добро Мэри.

На следующий день, вооружившись экземпляром закона об ограниченном доступе, я отправился в Лос-Анджелес.

— Поверить не могу, — сказал Фрэнк.

Он жил со своей внучкой и примерно восемью членами ее семьи в Пасадене. Внучка проводила нас в свой кабинет — она была кем-то вроде инспектора по налогообложению, — угостила лимонадом и оставила одних.

— Во что вы не можете поверить? Что с проекта сняли секретность?

— Что эта история вообще всплыла. — Фрэнк сел за стол. Я опустился на кожаный диванчик.

— Что за история, Фрэнк? Там действительно был купол?

— Да.

— Значит, НАСА подделало собственные снимки Кассегрена? Чтобы замести следы?

— Об этом мне ничего неизвестно.

— Что же тогда вам известно?

— Нас послали посмотреть. В конце 1968 года. — Он умолк. — Мы опустились чуть ли не на верхушку этой чертовой штуки.

— Еще до «Аполлона-11»?

— Да.

Я сидел совершенно ошарашенный. Но быстро пришел в себя — я не из тех, кого легко пронять.

— Полет был объявлен тестовым, Джерри. Исключительно орбитальным. Все остальное — купол, посадка, все было совершенно секретным. Этого просто не происходило.

— Вы на самом деле добрались до купола?

Он колебался. Ясное дело, всю свою жизнь ему пришлось держать язык за зубами.

— Да, — наконец выговорил он. — Мы прилунились на расстоянии чуть более полукилометра от него. Макс был молодцом.

Макс Доннелли. Пилот лунного модуля.

— И что дальше?

— Помню, я подумал, что русские нас сделали. Забрались на Луну, а мы даже не узнали об этом. Там не было ни антенн, ничего такого. Один лишь большой серебристый купол. Примерно с двухэтажный дом. Без окон. Никаких серпов-молотов. Ничего. Только дверь. Светило солнце. Миссию спланировали так, чтобы нам не пришлось подбираться к нему в темноте. — Он подвинулся в кресле и тут же издал глухой стон.

— Фрэнк, что с вами? — забеспокоился я.

— Колени. Теперь они не те, что прежде. — Он потер правое. Потом снова переместился, на этот раз осторожно. — Мы не знали, чего ожидать. Макс сказал, что эта штука, наверное, очень старая, потому что вокруг не видно следов. Мы подошли к двери. На ней была ручка. Я думал, заперто, но все равно попробовал открыть. Сначала дверь даже не шелохнулась, но потом что-то поддалось, и она распахнулась.

— И что было внутри?

— Стол. На нем скатерть. А под ней что-то плоское. И больше ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем. — Он покачал головой. — Макс поднял скатерть. Там оказалась прямоугольная пластина. Из какого-то металла. — Тут он умолк и уставился на меня. — На ней была надпись.

— Надпись? Что там говорилось?

— Не знаю. Так и не выяснил. Было похоже на греческий. Мы увезли пластину с собой и отдали ее. А потом нас вызвали и допросили. Напомнили, что все это совершенно секретно. Что бы там ни было написано, это, должно быть, напугало Линдона Джонсона [10] и его парней до смерти. Потому что они так ничего и не сказали, и насколько я понимаю — русские тоже.

— И больше вы ничего об этом не слышали?

— Ну, только то, что следующая миссия «Аполлона» вернулась туда и уничтожила купол. Сровняла с землей.

— Откуда вы узнали?

— Я знал экипаж. Мы ведь общались друг с другом. Они не сказали бы этого вслух. Просто покачали головой. Беспокоиться больше не о чем.

На улице кричали дети, гоняя мяч.

— Значит, греческий?

— Было похоже.

— Послание от Платона.

Он лишь пожал плечами. Кто знает?

— Что ж, Фрэнк, мне кажется, это объясняет, почему операцию назвали проект «Кассандра».

— Она вроде не была гречанкой?

— Есть другая версия?

— А может, этим, из Овального кабинета, «Кассегрен» было слишком трудно выговаривать.

Я рассказал Мэри, что узнал. Она не обрадовалась.

— Я же велела тебе оставить это, Джерри.

— У меня бы все равно не получилось.

— Хотя бы не сейчас. — Она не скрывала отчаяния. — Ты ведь понимаешь, что это будет означать для Агентства? Если НАСА все время лгало и это станет известно, то нам никто больше не поверит.

— Мэри, это было очень давно. И потом, не Агентство ведь врало. Администрация.

— Да уж, — ответила она, — намного легче.

На складском комплексе НАСА в Рэдстоуновском арсенале в Хантсвилле хранятся ракеты, лунный посадочный модуль, автоматизированные телескопы, спутники, космическая станция и множество прочих устройств, поддерживавших на протяжении почти семидесяти лет если и не особую мощь, то все-таки жизнеспособность американской космической программы. Что-то припрятано в раскинувшихся пакгаузах, остальное выставлено на открытых площадках.

Я припарковался в тени «Сатурна-V» — ракеты, выносившей «Аполлоны» в космос. Меня всегда впечатляла бесконечная отвага тех, кто готов сидеть в верхушке одной из этих штуковин, пока другие поджигают запал. Если бы это зависело от меня, мы бы, скорее всего, даже в Китти-Хок [11] не оторвались от земли.

Я заглянул в Управление складов, получил указания и пропуск и через пятнадцать минут вошел в один из пакгаузов. Затем служитель проводил меня мимо клетушек и кладовок, забитых всевозможными коробками и ящиками. Где-то посреди всего этого мы остановились, и он сличил мой пропуск с номером на двери бокса. Через перегородку из проволочной сетки было видно нагромождение картонных коробок, помеченных ярлыками. Некоторые из них были открыты, виднелась какая-то электроника.

Служитель отпер дверь, и мы вошли. Он включил верхний свет и быстро осмотрелся, задержавшись в итоге на одном из ящиков на полке. Сердце мое учащенно забилось, пока он изучал ярлык.

— Вот, господин Коулпеппер, — указал служитель. — «Кассандра».

— И это все?

Он сверился со своим списком.

— Это все, что у нас числится по проекту «Кассандра», сэр.

— Хорошо. Спасибо.

— Пожалуйста.

Замка на ящике не было. Служитель откинул крючок, поднял крышку и отступил, чтобы освободить мне место. Интереса к содержимому он не проявил. Не знаю, почему меня это удивило, ведь для него это была всего лишь обычная работа.