Чтение онлайн

Но постановки «Глобуса» можно сравнить даже не с современными блокбастерами, а, скорее, с продукцией категории «Б» для открытых автомобильных кинотеатров «drive-in». Ведь в «Глобусе», как и в большинстве тогдашних зрелищных заведений, не было даже посадочных мест. Декорациями зрителей тоже не баловали. Поэтому скепсис образованных современников выходца из Стратфорда-на-Эйвоне вполне понятен и объясним не только завистью. Более того, «Гамлет» и другие пьесы относились не столько к трагедии, сколько, как тогда говорили, к «кровавой драме».

Не удивительно, что среди желающих осовременить пьесы находятся и те, кто старается показать весь тот «сор», из которого растут, не ведая стыда, шекспировские стихи. Наиболее хлестко это вышло у известного деятеля кинотрэша, идеолога «плохого кино» Ллойда Кауфмана. Вышедшая в 1993 году «грайндхаусная» лента «Тромео и Джульетта» Ллойда Кауфмана и Джеймса Ганна стала на десятилетие визитной карточкой студии «Трома». Одновременно она может считаться самой абсурдной постановкой классической трагедии. Верону заменяет постоянное место действия фильмов студии — город Тромавилль, вместилище всех мыслимых пороков. Вызывающе дешевые спецэффекты. Насилие, секс, наркотический угар. Здесь из канализации вылавливают мутантов, а Джульетта под действием рокового снадобья не засыпает, а превращается в монстра. Не обошлось и без «хэппи-энда», если язык повернется так назвать инцест между героями… Тем не менее «Тромео и Джульетта» получил приз как лучший фильм на фестивале фантастики и фэнтези в Риме.

Коснулось «печальной повести» и набирающее популярность направление «мэш ап» (сам термин пришел из музыки), которое совмещает классические сюжеты с каким-либо знаковым элементом массовой трэш-индустрии, чаще всего — зомби. В малобюджетной картине «Ромео и Джульетта против живых мертвецов» (2009) действие опять перенесено в современность, а воссоединиться влюбленным мешает то обстоятельство, что Джульетта — живая, а Ромео — нет, хотя все еще обладает способностью ходить и говорить…

Как ни странно, близка к трэшу, судя по видеоряду в трейлере, еще не вышедшая в прокат постановка Юрия Кары «Гамлет. XXI век». Картина впитала в себя элементы молодежной субкультуры: экстравагантые костюмы, «кислотная» атмосфера ночных клубов, уличные автогонки Гамлета и Лаэрта, переходящие в бой на мечах. Обязателен и мистический элемент — брутальный призрак отца Гамлета в кожаном плаще. Прибегая к таким кичевым средствам, Кара, похоже, ставит целью приблизить юное поколение к актуальному наследию Шекспира…

Особым признанием для поэта из туманной Британии стало обращение к его творчеству в далеких уголках планеты с резко отличающейся от европейской театральной и кинематографической традицией. Нас, конечно, интересует последнее. Шекспира на Востоке адаптируют не только к реалиям времени, но и места. Естественно, в отличие от западного полушария, не стараются оставить неизменным классический текст, но стремятся освоить дух.

Пожалуй, наиболее известны опыты прославленного японского режиссера Акиры Куросавы — «Трон в крови» («Замок Паутины») и «Ран» («Смута»), снятые с разрывом почти в три десятилетия, в 1957-м и 1985-м. Первый относит в средневековую Японию действие «Макбета», второй — «Короля Лира». В «Троне в крови» Куросава оставляет мистические мотивы, только вместо трио ведьм действует одна прорицательница, встреча с которой становится роковой для героя Тосиро Мифуне, самурая Васидзу.

«Ран» лишен каких-либо ирреальных элементов, но любопытен в нашем контексте другим обстоятельством, Как известно, ранний самурайский фильм Куросавы «Скрытая крепость» послужил одним из источников вдохновения для «Новой надежды» Джорджа Лукаса, недаром костюмы, шлемы и культ меча джедаев в «далекой-далекой галактике» отсылают к древней Японии. Парадоксальным образом в «Ран» эпизоды самурайских битв с использованием огнестрельного оружия напоминают перестрелки из «Звездных войн»: красные вспышки ружей очень похожи на отсветы лукасовских бластеров… Наверняка однажды мы увидим и «настоящего» космического Лира.

Не столь известен ориентальный «Гамлет», снятый в 2006 году Фэн Сяо-ганом под названием «Банкет» («Убить императора»). События шекспировской трагедии перенесены в Поднебесную X века нашей эры. Визуально лента решена в популярном тогда жанре wuxia («у ся»), «веревочного кунг-фу». Китайский Гамлет, в фильме — принц By Люан, не только обладает поэтическим и актерским даром, но и великолепно фехтует, как его датский прототип, и даже более. Он легко отрывается от земли и буквально левитирует с мечом, а в финале сражается не с аналогом Лаэрта, а со всей дворцовой охраной своего дяди-узурпатора. Сходство с фильмами Энга Ли и Чжана Имоу, поднявших «низкий» жанр до утонченно-эстетской изобразительности, придает участие актрисы Чжан Цзыйи. Она играет императрицу Ван, китайскую Гертруду, возлюбленную By Люана, невольно ставшую его мачехой. Примечательно и то, что здесь нет главного персонажа, все основные действующие лица уравнены в своих ролях и поставлены перед выбором: «быть или не быть».

Наконец, творчество Шекспира не мог не затронуть такой специфически азиатский жанр, как аниме. В фэнтезийном аниме-сериале «Ромео и Джульетта» (2007) действие происходит в воздушном городе Новая Верона, который поддерживает на лету таинственная сила Эскала и где дворяне летают на крылатых конях-пегасах. Ромео — сын узурпатора Монтекки, когда-то вырезавшего семью Капулетти, а Джульетта — мстительница в маске, владеющая мечом не хуже мужчин.

Нынешняя масс-культура впитала образы Барда, как он сам впитывал современные для него массовые стереотипы, демонстрируя своими пьесами условность разделения искусства какими бы то ни было рамками.

Валерий ОКУЛОВ, Аркадий ШУШПАНОВ

После того как мне исполнилось одиннадцать, Земля загорелась.

Папа с криком вбежал в нашу комнату на орбитальной станции. Что именно он кричал, не помню. Помню его наполненные страхом глаза и как он схватил меня и перебросил через плечо. Потом проделал то же самое с моей младшей сестрой, Иренкой, и кинулся обратно, а мы болтались, как мешки с картошкой.

Он не захватил ни багажа, ни наших игрушек. Не взял даже мое специальное кресло.

Помню изгибающийся коридор, полный взрослых — кричащих, ругающихся, дерущихся. Один из них встал у нас на пути, и папа сбил его с ног. А ведь он за всю свою жизнь ни разу никого не ударил.

Четырехлетняя Иренка продолжала звать маму. Но мама была на конференции на другом конце станции, и в толпе мы ее не видели.

Я все думал о своем кресле. Если происходящее заставило папу забыть о нем, стоившем немалых денег, творилось нечто очень серьезное. Потом мы добрались до люка, ведущего к кораблю, — там стояли высокие люди с оружием, и папу они на борт не пустили. Он закричал на них, они что-то сказали в ответ.

Помню, как папа осторожно опустил нас с Иренкой на пол, крепко обнял и произнес: