Чтение онлайн

В галактической утопии С.Снегова «Люди как боги» управление климатом также давно решенная задача: «Конечно, с тех пор как Управление Земной Оси научилось ориентировать в пространстве нашу планету, различие в климате разных широт смягчилось. Еще на моей памяти в Антарктике в иные зимы бушевали бесконтрольные снежные бури. Лет пятнадцать назад всерьез обсуждалось, не установить ли на Земле стационарный климат — вечное лето в тропиках, вечную весну на высоких широтах. Идею постоянной весны на шапках планеты и непрестанной жары в центральном поясе, однако, отвергли — и хорошо, что отвергли. Чувство жаждет перемен и противится однообразию. Нынешняя, расписанная по месяцам и неделям, смена тепла и холода, дождей и ясности, ветров и тишины мне по душе».

Более того, люди будущего используют атмосферные явления, бури и штормы, громы и молнии в качестве элементов новейшего искусства, своего рода «музыки погоды»: «А потом зазвучала тонкая мелодия, в воздухе поплыли клубящиеся разноцветные облака и возвратилась тяжесть… Я уже собирался сбросить пиджак, как зал озарила синяя молния, все кругом запылало зловещими фиолетовыми пламенами и нестерпимо ударил ледяной ветер. Никто не успел ни отвернуться, ни защитить лицо руками. Оледенение разразилось под свист и жужжание электронных голосов».

О разумном воздействии на погоду писали и западные фантасты: А.Азимов «Дождик, дождик, перестань», Т.Томас «Погодник» и «Другая культура», Г.Шенк «Облако урагана». Но наиболее известное произведение «климатической» НФ принадлежит перу Б.Бовы — роман с говорящим названием «Властелины погоды».

Постепенно идея стала казаться настолько банальной, а контроль над погодой — настолько близким и технически разрешимым, что над ней начали явно и откровенно потешаться в юмористических произведениях. К.Булычёв в рассказе «Так начинаются наводнения» иронично и совершенно антинаучно описал, как положительный или отрицательный эмоциональный настрой инопланетян влияет на климат их планеты без всяких метеоустановок.

Позитивная идея управления погодой со временем трансформировалась в идею использования атмосферных явлений в качестве смертоносного оружия. Одним из первых такой поворот темы предложил Ф.Уайт в «Белых батальонах», за ним последовали тексты Ф.Биденга («Единственный нормальный человек»), В.Эштона Хэмлина («Чужая погода!») и Д.Болэнда («Белый август»). Темы климатического оружия касались также Н.Шэчнер в «Эмиссарах из космоса», С.Фрэзи в «Небесном блоке» и У.Е.Кокрейн в «Погодной войне».

Не остались в стороне и отечественные фантасты. У Г.Прашкевича в повести «Мир, в котором я дома» была описана попытка укрывшихся в Южной Америке неонацистов создать климатическое оружие. Е.Велтистов в «Ноктюрне пустоты» заклеймил западные «империалистические» государства, пытающиеся угрожать человечеству манипуляциями погодой. Климатическое оружие встречаем мы и в «Космическом боге» Д.Биленкина и «Обсерватории «Сумерки» Г.Прашкевича…

Впрочем, в перечисленных произведениях «недетские игры» с погодой, как правило, терпели фиаско, а сами фантасты довольно оптимистично взирали в будущее. Но далеко не все писатели столь позитивно настроены. Были и те, кто в самой идее управления погодой видел реальную угрозу существованию планеты и человечества.

В подобных произведениях человек представал не благим творцом новых климатических зон и «упорядочивания» атмосферы, а варваром и вандалом, способным разрушить хрупкое равновесие воздушного океана. Титаническое могущество сохранялось, но теперь оно выглядело чудовищным, а люди грядущего — настоящими демонами.

В книге А.Деблина «Горы, моря и гиганты» человечество попыталось растопить льды Гренландии, что привело к цепи глобальных катастроф. Не только радикальным образом изменился климат, но и возникла новая разумная раса негуманоидных гигантов, не слишком доброжелательно отнесшихся к «человеку разумному».

Не прошел мимо темы климатического катаклизма, вызванного деятельностью человека, и О.Стэплдон. В романе «Последние и первые люди» британский фантаст описал, как произошедший из-за технической неисправности взрыв подземных шахт в Патагонии спровоцировал цепную реакцию, затронувшую всю Землю. Результаты были катастрофическими: «Атмосфера превратилась в густое постоянное облако водяных паров, дыма и пыли, сбитых в непрерывные ураганы. Временное исчезновение электромагнитного поля довершило дело, температура поверхности планеты постоянно увеличивалась, и только в Арктике и в нескольких отдаленных уголках приполярных областей могла продолжаться жизнь». После масштабного бедствия на Земле установилась иная погода, более жаркая, чем прежде. Даже в Сибири и Канаде воцарилась тропическая жара: «Спасшиеся люди оказались в климате куда более знойном, чем климат Сибири; но, подобно Сибири, на Лабрадоре сохранились нагорные земли, покрытые буйной растительностью».

Позже главным виновником катастрофической жары и глобального иссушения планеты стало основное пугало НФ второй половины XX века — атомная война. Однообразные картины Земли, превратившейся в огромную Сахару, над песками которой встает радиоактивное сияние, можно обнаружить у А.Азимова в «Камешке в небе» и «Космических течениях», у У.Миллера в «Псалме для Лейбовича» и его продолжении, у М.Рошвальда в «Седьмом уровне» и у Ф.Х.Фармера в «Долгой дороге войны». Персонаж киносценария Л.Леонова «Бегство мистера Мак-Кинли» видит на поверхности бывших США только выжженную, раскаленную пустыню, по климатическим условиям соответствующую, скорее, Гоби. Лишь у С.Ланье в «Путешествии Иеро» и его продолжении картины более жаркой и сухой Америки сочетаются с затопленными и заболоченными мегаполисами.

И в более поздних текстах, когда в науке и НФ в качестве центрального пейзажа атомной войны стала доминировать ядерная зима, можно встретить образы частичного опустынивания постатомной Америки. Например, у К.Робинсона в «Диком береге». Самыми интересными в этом произведении американского фантаста оказываются цитаты из книги, которую читают герои романа. В этой явной пародии на НФ времен золотого века описано путешествие героя по одержавшему пиррову победу СССР, который в результате изменения воздушных течений стали терзать бесконечные торнадо.

Даже ограниченная ядерная война вызывает у фантастов апокалиптические видения полной деградации климата. В романе «Мать бурь» Д.Барнса тактический ядерный удар на севере Тихого океана привел к взрыву океанического метана, вызвавшего чудовищные ураганы.

Однако появление концепции ядерной зимы трансформировало и привычные для НФ картины постатомного будущего. Хотя фантасты воображали подобный исход ядерного апокалипсиса еще до того, как он стал предметом научных дискуссий. Во всяком случае, в достаточно старом рассказе П.Андерсона и Ф.Уолдропа «Дети завтрашнего дня» уже высказывались догадки о возможном всемирном похолодании как следствии применения ядерного оружия.

К классическим НФ-текстам о начале ядерной зимы можно отнести рассказы Ф.Пола «Ферми и стужа» и В.Рыбакова «Зима».

Постепенно и ядерная зима из правдоподобного источника страхов перед будущим превратилась в элемент литературного антуража. В романе Т.Толстой «Кысь» тотальное посткатастрофическое похолодание — лишь элемент постмодернистской литературной игры.

Многие фантасты убеждены: к гибельным изменениям климата может привести не только военная, но и вполне мирная, хозяйственная деятельность человека, продолжающаяся в нынешних бездумных масштабах. Результатом ее должны стать глобальное потепление и вызванный им «парниковый эффект».