Чтение онлайн

— Совещание? — Я удивленно поднял брови и кивнул в сторону кабинета. — Мне кажется, что…

— Классическая симфоническая музыка, — назидательно произнес секретарь, — в кабинете Михаила Павловича играет всегда, даже во время совещаний. Или вы уже успели забыть, что Михаил Павлович обожает…

— Обожает Чайковского, ни разу в жизни не произнес матерного слова и спонсирует в зоопарке двух голубых песцов, — подтвердил я.

— Знаем, помним, зубрили, на сайте фирмы крупными буквами, и все такое. Но мне почему-то представилось, как Михаил Павлович сидит один в своем кресле со своим ноутбуком на коленях…

— Михаил Павлович… — возмущенно начал Валера, но я его перебил:

— Все понимаю, но разговор очень важный, в том числе для Михаила Павловича. Вы сообщите ему об этом, я обязательно дождусь, когда он сможет меня принять.

— У Михаила Павловича сегодня очень плотный график, — с сомнением произнес секретарь. — А вы не записаны. Так что объясните мне, в чем суть вашей…

— Информация личная, — отрезал я, — для Михаила Павловича окажется важна, и другого случая не будет, я здесь последний раз.

— Хорошо, — поджал губы Валера. — Но вам придется ждать, возможно — очень долго.

— Спасибо, буду ждать.

— Ждать за дверью в коридоре, никуда не отходить, потому что он может вызвать в любой свободный момент.

— Хорошо, спасибо.

Валера проводил меня до ореховой двери, и я начал ждать в коридоре. Приемная отсюда просматривалась неважно, особенно после того, как перестал шуршать факс. Часов у меня не было, но факс шуршал еще очень долго, и, похоже, в нем просто кончилась бумага. А вот кабинет, освещенный по углам четырьмя колонками и багровым сабвуфером у камина, просматривался хорошо. Босс все так же раскачивался в кресле с ноутбуком, лишь один раз кратко поговорил по мобильнику. Секретарь сварил кофе и зашел к нему с подносом. Я был уверен, что они перекинулись парой слов, и очень надеялся, что обо мне боссу доложено. Прошло минут сорок, и я понял, что зря теряю время. Разумеется, про важную информацию и неотложное дело я заявил только, чтобы меня пустили к боссу поговорить. Но, собственно говоря, на что я надеялся? Решить проблему с последней зарплатой? Безнадега. Выбить разрешение переписать архивы, как советовал Кирилл? Безнадега полная.

От скуки я начнут вспоминать, что же именно мне так необходимо спасти с рабочего компьютера. Фильмы и клипы, которые я тайком вытягивал из интернета за последние два месяца, но еще не успел посмотреть? Ну да, третья часть «Ночного Дозора». Еще? Аниме? А где я теперь буду это смотреть? И главное — чем смотреть?

Музыка? Музыка — это, конечно, хорошо, коллекция у меня за полтора года набралась на пять с плюсом. Но скандалить с боссом ради музыки? Почта, переписка? С Аллой? С заказчиками? С нашими бездельниками из форума по алгоритмам? Записная книжка, телефоны? Важные телефоны — в мобильнике, а я и с мобильником теперь разобраться не могу, еще и диск будет валяться дома? Остается разве что исходники своих программ стащить — всяких разных, вспомогательных и прочих, ну и, конечно, тонны документации, интересных фактов, статей про охранные системы — все, что я тщательно собирал последние полтора года. Незаменимый архив для программиста моего профиля, но… Но зачем мне это теперь? Если больше никогда в жизни я не смогу… Стоп, сказал я себе. Мысль была настолько ужасной, что думать в этом направлении становилось невозможно. Так или иначе, выходит, ничего мне здесь не нужно. И я бы, наверное, ушел, но тут на лестнице ладно затопало, и в коридоре появились два бандита.

Честно говоря, я не знал, как выглядят современные бандиты, но сразу понял: это они. Были они оба крупные, с толстыми костями, коренастые и коротко стриженные. Двигались размашисто, но бесшумно. Лица у обоих были мясистые, а у того, что пониже — раздробленный хрящ в носу. Но главное — под мышкой у каждого висел пистолет.

Цепко глянув на меня, они остановились перед ореховой дверью. Тот, что пониже, остался в коридоре, второй, кратко стукнув, вошел. Дверь за ним закрылась. Оставшийся заложил руки за спину и начал задумчиво вышагивать из одного края коридора в другой, по-военному разворачиваясь. На меня он не обращал никакого внимания.

Его товарища в приемной с готовностью встретил секретарь Валера — выскочил из-за стола, подобострастно взял за локоть, провел в кабинет и удалился. Босс встретил бандита без подобострастия, но руку жал долго. О чем они говорили, я не слышал и почти не видел — говорили оба тихо. Музыку босс приглушил, и видимость ухудшилась. Гость о чем-то говорил, загибая пальцы, а босс кивал. Наконец он жестом предложил гостю сесть на диван и кивнул в сторону секретарской приемной, видимо, предлагая кофе. Действительно, на зов тут же явился Валера, но без всякого кофе. Босс распахнул свой гигантский сейф, набитый папками, и начал их вытаскивать одну за другой. Вытаскивал и засовывал обратно. Наконец отобрал три и вопросительно посмотрел на гостя. Гость что-то энергично объяснил, разрубая воздух ладонью, босс вынул из каждой папки нечто — очевидно, несколько страниц — и вручил Валере. Тот унес их к себе в приемную и очень долго жужжал ксероксом — похоже, листов было немало. Босс все это время сидел за столом, нервно барабаня пальцами, а гость молчал с каменным видом. Наконец Валера вернулся в кабинет и вручил боссу прозрачную стопку. Тот передал ее гостю. Гость свернул листы в трубочку, сунул за пазуху, кратко кивнул и вышел. Валера проводил его до двери и распахнул ее. Оказавшись в коридоре, бандит кивнул другу, и оба молча удалились. Валера проводил их взглядом до лестницы, а затем увидел меня.

— Вы еще здесь, — удовлетворенно кивнул Валера. — Не уходите, Михаил Павлович сказал, что вас примет.

— Скоро?

— У него сейчас по плану важное дело, еще примерно на полчаса-час. Как-то так.

— Понимаю, — кивнул я, хотя никакого желания ждать уже не было.

Валера закрыл дверь, дважды повернул ключ и вернулся к своему столу. Босс в кабинете задумчиво листал папки, вставляя обратно скопированные листы, и неторопливо запихивал их в сейф. Важное дело началось не сразу. Сперва я не понял. Потом насторожился. Потом остолбенел, потому что никогда не видел ничего подобного и вообще не представлял, что такое бывает. Тем более в фирме, где я имел несчастье работать последние полтора года. Чайковский шпарил на полную катушку, а мощные колонки изо всех углов освещали происходящее лучше театральных прожекторов. Я развернулся, чтобы этого всего не видеть, и медленно пошел к лестнице. Меня переполняло отвращение. А затем появилась злоба. На весь этот гадюшник. И я понял, что никуда не уйду — во что бы то ни стало дождусь встречи с боссом и… И я стал прикидывать, что я ему скажу. И чем больше я вспоминал все, что видел сегодня в офисе, тем больше понимал, насколько был слеп раньше…

Когда я вошел, босс снова сидел в своем кресле, как ни в чем не бывало, и задумчиво перебирал кнопки ноутбука. Важный, толстый, лысый, стареющий, в неизменном золотом пенсне и безукоризненном фраке с белой бабочкой. По крайней мере, так этот фрак выглядел раньше, а сейчас, в голубом сиянии ноющего Чайковского, он казался нелепой хламидой.

Босс долго не замечал меня, а затем поднял взгляд.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он. — Я слыхал, шо вы шота мне хочите сказать? Я вас слухаю.

Я молчал. Не потому, что тянул время, и не потому, что не знал, с чего начать. Просто молчал.

— Шо, шота не так? — Босс поправил пенсне. — Шо вы там приташшили?

Я шагнул ближе и протянул ему коробку с дисками.

— Это вам, Михаил Павлович.

— И шо это, диски? — Босс удивленно повертел коробку, начал разрывать полиэтилен, но остановился. — Они шо, холые?

— Голые, голые, Михаил Павлович, не записанные. Вы знаете, мне очень приятно было работать под вашим руководством целых полтора года.

— Ну, а то ж… — кивнул босс.

— И чтобы мы так же по-доброму расстались и сохранили друг о друге лишь приятные воспоминания, у меня к вам просьба: пожалуйста, запишите на эти диски все содержимое моего бывшего компьютера. Если не уместится все — найдите еще дисков. Это раз. И два — пусть бухгалтерия пересчитает все, что мне должна — и авралы, и сайт, и все отпуска чтоб были оплачены по-настоящему, как следует. И пособие по увольнению. И премировать меня надо хотя бы за Кельнскую выставку — сами придумайте сколько, чтоб у меня не осталось неприятного осадка.