Чтение онлайн

Ольга с лукавой улыбкой наблюдала за мной. В уголках глаз появились первые морщины. Годами Ольга вела дорогостоящую войну с возрастом. Поле битвы все время менялось: если под глазами появлялись мешки, Ольга наносила ответный удар с помощью липосакции ягодиц. Когда обвисала грудь, она отбеливала зубы. Наверное, она сознавала неизбежность окончательного поражения, но это ее не смущало. Она билась за свою молодость, как Фидель Кастро — за революцию. Я восхищался ее упорством.

— Помнишь, как мы познакомились? — спросила вдруг Ольга.

Да, я помнил. Фестиваль Всех Звезд в Икэбукуро. Затянутое облаками небо, два одиноких чужестранца, море выпивки. Сюжет, над которым я трудился, подзастрял, я совсем оглох после целого дня в залах патинко. Под вечер я завернул в «Саншайн-Сити», в «Дикую клубнику» — собирался пить и смотреть, как струи дождя лупят по окнам.

— Я думала, он никогда не кончится. Дождь все лить и лить.

Ее глаза мечтательно затуманились, она тихо покачала головой, вспоминая тот дождь.

Вспоминал и я: дождь все шел, когда мы вышли из «Дикой клубники», он шел еще три дня подряд. Все три дня мы не выходили из Ольгиной квартиры — разве что за китайским обедом навынос и дешевым вином.

— Знаешь, как я помнить для тебя? — печально спросила она.

Я только плечами пожал.

— Ты уходить с два итальянцы.

Я работал над сюжетом о пиратских видеоиграх. Вышел из квартиры на десять минут, чтобы встретиться с информатором, а меня увезли в Гонконг на корабле вместе с грузом картриджей «Братьев Марио». 57 Спустя пять дней я вернулся, но объясниться с Ольгой не смог: по-английски она говорила еще хуже, чем по-японски, а по-шведски я не разумел ни слова.

— Ну да, — вздохнул я. — Видела бы ты Марио!

— Ты ублюдок, так?

Давным-давно Сара мне разъяснила: пока я не пойму, что мне нужно в жизни, я буду и останусь ублюдком. Она даже нарисовала диковатую кривую: вот, мол, что происходит, когда жизнь неуправляемого, непредсказуемого типа вроде меня сталкивается с нормальной траекторией других людей. Сколько раз я огрызался: если у них такая нормальная траектория, как же это они со мной сталкиваются? Сара отвечала, что я не в силах даже уразуметь ее графика.

— Ты ублюдок, но я простить, — ответно вздохнула Ольга. — Я встретить столько ублюдки, уже не считать. Ты еще неплохой ублюдок.

Я счастливо улыбнулся — приятно сойти за первый сорт хотя бы среди ублюдков.

— Значит, — продолжала она, — ты жить все так же, опять ходить в грязная дыра.

Я чуть было не напомнил, что в этой «грязная дыра» она работает. Но, по правде сказать, я тоже попал сюда по долгу службы, хотя и на один вечер. Похоже, мы оба мало изменились. Возможно, Сара была права насчет траектории.

— Ты все еще подумываешь когда-нибудь вернуться в Швецию? — спросил я.

Ольга приехала в Токио лет десять тому назад. Как и все иностранки, задействованные в мидзу сёбай, 58 она собиралась быстренько сколотить состояние и победительницей вернуться на родину. Почти как у всех, невезение и кое-какие дурные привычки разрушили ее планы. Все пошло по заведенному пути.

— Я ехать очень скоро, — ответила она. — Бизнес стать совсем плохой. Не так, как в Гиндза. Там-то были денежки, а? Был шик. А теперь всюду глупые девчонки из Таиланд, Вьетнам. У них отбирать паспорта, они в рабстве за долги. Бедные девочки в отчаянии, согласны на все. Хорошие девочки вроде меня не конкуренция. Так что ты делать? Будешь дальше писать для подростки?

— Последнее время все задают мне этот вопрос, — проворчал я, ерзая на стуле. — Я-то думал, мне повезло, что я сразу нашел себя.

— Ты такой везучий, что делать здесь?

Я выложил на туалетный столик свой экземпляр «Мощного аккорда Японии» и ткнул в ухмыляющуюся физиономию Ёси на обложке.

Ольгина улыбка мгновенно угасла.

— Пишу об этом типе. Ты его знаешь?

— Ёси — ублюдок! — почти прошептала она.

— Ублюдок типа меня или в другом роде?

В этот миг дверь распахнулась, и в гримерную ворвалась Таби. Ее обтягивающая маечка все равно не считалась за одежду. Таби явно была расстроена.

— Рождественские бубенцы, — предупредила она.

— Черт! — прошептала Ольга и, ухватив меня за руку, силой стащила со стула. — Билли, скорей. Уходить. Сейчас.

— Рождественские бубенцы? — переспросил я, задержав тем самым наше бегство.

— Уходить, пока он не видеть. Мать твою нахуй! — Она дрожащими руками вытолкнула меня в темный коридор. — Таби, задержи Санта!

— Как?!

— Секси, секси! — зашипела Ольга. Таби что-то буркнула в ответ, но повиновалась. Ольга снова ухватила меня за руки и втащила обратно в комнату. Указала жестом на шкаф:

— Туда! Пошел!

— Туда и муми-тролля не засунешь!

— Полезай! Билли, тащи задница! — И она разразилась шведскими проклятиями, на слух — не хуже японских.

Я поспешил к шкафу, распахнул дверцы и выкинул из него ворох тряпья в надежде освободить для себя немного места.

— Надеть! — На голос Ольги я обернулся, и она швырнула мне в голову черными колготками. Камуфляж, сообразил я. Затем она втолкнула меня в шкаф.

Я сидел на полу шкафа, подтянув коленки к подбородку, а она торопливо заваливала меня бюстгальтерами, прозрачными блузками, мини-трусиками, бикини, рюшами, негнущимися школьными платьицами. Она бормотала ругательства, лихорадочно суетясь и все время оглядываясь через плечо.

— Ольга?

Густой голос, грубый, уверенный в себе, донесся из коридора. Затем раздался стук, и голос вновь принялся повторять ее имя:

— Ольга Ольга Ольга, впусти меня, Ольга. Ты уж мне поверь, надо поговорить!

Ольга бросила последний взгляд на мое убежище, поправила кожаный пояс с чулками у меня на голове и кинулась к дверям.

— Иду! Охолони на хрен! — срывающимся голосом выговорила она.

Сидя на дне шкафа и прищурив один глаз, я мог кое-что разглядеть сквозь накрывшие мне лицо штанишки с вырезом на интимном месте. Ольга открывала дверь.