Чтение онлайн

– Нормально, – немного промедлив, ответил я. – Лучше, чем когда хоронили маму. Тогда дождь шел стеной с утра и ее не могли закопать, гроб плавал в яме. Песок накидывают сверху – а все вниз, в омут уходит. То, как он плавал, пока вода не ушла, всех ввергло в какую-то истерику, а мне показалось это просто мама не хотела уходить от нас.

После мы оба погрузились в молчание на некоторое время.

– Теперь, к счастью, ничего подобного не случилось? – видно было, что Сергей Николаевич пытается подбирать слова.

– Теперь нет. Кира хотела уйти.

Сергей Николаевич, помолчав, кивнул. Начал неторопливо разбирать пачку бумаг, лежавшую в органайзере рядом с ним. Потом отодвинул пачку, вдруг резко подался вперед, и, обняв огромной ручищей мою шею, прижал к себе, заставив мое связанное по рукам тело безвольно заползти на стол. Так мы продолжали какое-то время, и мне казалось, что Сергей Николаевич беззвучно плакал.

Мы вернулись в исходные состояния также быстро, как и потеряли их. Я смотрел на грязные носки своих светлых кроссовок, не в силах поднять взгляда на хозяина ресторана, думая о том, как же я мог за сутки превратить обувь в это. Первым прервал молчание Сергей Николаевич:

– Алексей. Лёша. Ты же как сын мне, – меня не подводили ощущения, он действительно плакал, – я тебя еще таким помню. – Он показал расстояние от пола, которое никак не коррелировало с ростом человека в восемнадцать лет и продолжил:

– Мы небольшой ресторан, не хватаем с неба звезд Мишлена, но у нас есть свой стиль, у нас есть свой зритель, и это твоя заслуга, Лёша, прежде всего. Двенадцать лет назад мы были забегаловкой, пельменной – теперь мы весим гораздо больше, все мы. Это заслуга всех нас, до единого, но это все благодаря тебе, Лёш. Я никогда не скрывал, как люблю тебя, ты давно уже стал мне родным. То, что я поверил в тебя когда-то – это мое самое мудрое решение в моей жизни, а я их принял не мало. И вот теперь я гляжу на тебя, с расквашенным лицом, со связанными за спиной руками, – он на мгновение замолчал, прокручивая золотую печатку с фианитом на пальце. – Ты и сам понимаешь, что, если я позволю тебе работать сейчас, все наши года пойдут прахом. Это Москва, мы поднимались двенадцать лет, упадем за двенадцать часов.

Я изобразил вялое сопротивление на лице, понимая, что этот старый волк говорит ту самую правду, которую я сам сказать себе боюсь.

– Тебе нужен отпуск, я даю тебе отпуск. – Он увидел, как я попытался распрямиться в попытке возражать, и моментально пресек ее тоном, который выбирал очень редко, но который всегда сам говорил за себя: – И это то, что я не собираюсь с тобой обсуждать, Алексей. Точно не сегодня!

Он подошел к стене напротив окна, где рядом с полками со всякой птичьей таксидермией весела политическая карта мира с воткнутыми флажками успешных охот Сергея Николаевича. Молча поглядел на сборную стран мира, немного подумал и предложил:

– Бали. Все за счет заведения. Ты уже несколько раз заработал на этот отпуск.

Я же, не отрываясь, смотрел на полку с мертвыми птицами. Представители хищной пернатой фауны со всех концов мира смотрели на меня своими пустыми глазами-бусинами и в их хищной грации, запечатленной мастером, на самом деле не осталось ничего живого. Но меня завораживала сова, которая сидела с краю стеллажа и, в отличие от остальных хищников, смотрела на стену с картой, а не в сторону противоположного окна.

– А куда смотрит сова? – спросил я и, когда понял, что хозяин этого мертвого зоопарка не понимает, о чем речь, кивком головы указал в сторону стеллажа.

– А хер его знает, – честно ответил Сергей Николаевич, – наверное, когда уборщица протирала пыль, случайно подвинула.

– И все же, куда она смотрит? – я настаивал, меня отчего-то захватил этот момент, я почувствовал небывалый прилив сил. Я с трудом поднялся со стула и встал рядом с Сергеем Николаевичем.

– А хер его знает, – снова произнес владелец ресторана, и могло показаться, что мы проходим снова и снова одни и те же станции на нашем маршруте. Но это было не так. – Куда-то в Европу, в северную что ли.

Он взял линейку, самую большую, которой, естественно, не хватило для того, чтобы достичь карты. Поэтому он проложил расстояние от воображаемой точки, оставленной этой же линейкой в прошлом, и уперся в карту.

– Польша, – грустно констатировал он. – Лично я не советую тебе ехать в Польшу здесь и сейчас.

Я смотрел на карту, и мой взор прояснился. Я вспомнил щупальца певички Наташи и контракт, который так и не успел подписать. Я смотрел на карту и ясно видел, где я должен был оказаться.

– Развяжите меня, пожалуйста, – сказал я с какой-то потрясающей для последних суток ясностью в голове. – Я еду в Калининград.

Билеты были куплены на утро следующего дня. Кота я пристроил у Маришки, больше в этой жизни мне не за кого было отвечать. Я закрыл дверь черно-белой квартиры и отправился по дорожке из желтого кирпича, которая, как мне казалось, должна была привести меня в место, где мне было место.

Храброво, небольшой уютный аэропорт, после Домодедово казавшийся игрушечным, встретил меня ясным солнечным утром, выгодно контрастирующим с промозглой слякотью последних дней моего пребывания в Москве. Я уместился на заднем кресле сетевого такси, и мы помчались прочь от здания аэровокзала. Мимо мелькали живописные пейзажи пригорода Калининграда: ухоженные поля, ожидающие первых посевов; деревья, как часовые стоящие вдоль дороги, ожидающие первую листву. Все вокруг меня чего-то ждало, оно замерло в ожидании чего-то важного для себя, и не было никаких сомнений в том, что оно дождется обещанного. Чего ожидал я? Что мне обещано? Зачем я здесь?

Что-то выдернуло меня из этих мыслей, я не сразу сообразил, что это был таксист, который какое-то время уже пытался со мной разговаривать.

– Что вы сказали, простите? – спросил я, не очень довольный внезапному вторжению.

– Я говорю, первый раз у нас? Вы так внимательно все разглядываете, – пожилой кавказец криво ухмыльнулся, изображая участие.

– В первый, да. – Пожалуй, я переигрывал с небрежностью в голосе, давая понять, что разговор этот меня не очень интересует.

Водитель такси, кажется, не очень разбирался в невербальных сигналах речи, мой ответ его как будто даже подбодрил: